Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 171 – Лоис МакМастер Буджолд

Настолько полезным, что провел там целых четырнадцать лет?

— Госпожа Ксарре рисковала, – заметила Идрена. Это была констатация факта, а не осуждение.

Боша развел руками.

— Время шло, столица успокоилась. Вскоре обо мне забыли. Мы не были великими лордами. Никто из моих старших братьев не выжил и не представлял угрозы. А я не мог возродить клан.

Это была одна из причин, по которым императорский двор предпочитал назначать на высокие посты евнухов: они не могли поставить процветание своих несуществующих детей выше интересов империи. Вопреки всему этому клановые игры продолжались: семьи кастрировали лишних сыновей, чтобы те заняли такой пост, а впоследствии помогли своим братьям или племянникам. Никис подумала, уж не так ли поступили Боша со своим странным пятым сыном. Если да, план сорвался.

— Мой отец прожил еще некоторое время. Я был этому рад. – Его кривые губы растянулись в улыбке, смертоносной, как отравленное лезвие. – Он прожил достаточно долго, чтобы узнать, что из всех его сыновей выжил только я.

Он повернулся и спустился на землю, чтобы подготовить лошадь к следующему этапу путешествия.

Что оставляло вопрос, который Никис совершенно точно не могла задать: добровольно ли согласился Боша на свою бюрократическую карьеру? Или его заставила силой либо вынудила семья, обремененная сыновьями, которые претендовали на наследство? Такое тоже иногда случалось.

Нет, решила она, обдумав его историю. Я могу не спрашивать.

* * *

Когда они снова выбрались на дорогу, над головой мерцали звезды, но землю окутали глубокие тени, и путешественники вынуждены были двигаться шагом. Время от времени даже послушная лошадь начинала артачиться, и тогда Боша спускался и вел ее, бормоча успокоительные слова в дергающиеся мохнатые уши. Никис надеялась, что страдания альбиноса на ярком свете окупались тем, что он лучше видел в темноте.

По крайней мере, они удалялись от Лимноса. Никис не сказала бы, что это верное направление, потому что им придется вернуться на корабле обратно на север, чтобы обогнуть Седонийский полуостров и достичь Орбаса. Если им придется плыть без Пенрика, получится ли втайне передать весточку, на какой корабль они сели?

Будет ли он в безопасности – или излишняя самоуверенность вновь подведет его, как уже было, когда он угодил в бутылочную темницу? Его сила была удивительной, но деликатной, и Никис знала, что его можно захватить врасплох или задавить числом. Перед ее мысленным взором потянулась нежеланная череда живых сценариев того, как это могло случиться, все более ужасных и странных. И маловероятных, сурово сказала она себе. Он не разобьется о скалы, и не утонет в море, и не будет забит до смерти жестокими солдатами, так, что голубые глаза станут мутно-алыми от крови. У него есть умения. Есть ловкие фокусы. Есть Дездемона.

Проблема заключалась в том, что очень немногие знали, какой ценной была эта светловолосая голова. Какой незаменимой. Сильнее всего Никис пугала мысль о том, что его убьют головорезы, даже не догадывающиеся, что уничтожают.

Жаль, что у воображения не было рычага, чтобы его выключить, как у поливальной установки. Этот сад кошмаров не нуждался в поливе.

В темноте быстро похолодало. Никис прислонилась к матери, которая так же устало прислонилась к ней, и не только ради тепла. Лошадь шла вперед, а Никис гадала, уж не обменяла ли она только что одну золотую монету на другую.