Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 167 – Лоис МакМастер Буджолд

Никис сразу направилась к стоянке ослов. Пока они спускались по извилистой дороге, Идрена, поправив очки, смотрела по сторонам, пряча тревогу. Спуск длился невероятно долго, дольше, чем подъем. Конечно же, им только так показалось. Вся восточная сторона острова лежала в тени к тому времени, когда они нашли Боша, который сидел с их багажом под стеной того же дома, что и прежде.

При их приближении Боша поднялся и вежливо поклонился, хотя и не коснулся рукой сердца. Очевидно, этот загадочный жест предназначался только Танар и госпоже Ксарре.

Идрена опасливо остановилась, моргая, как и большинство людей при виде странных черт альбиноса. Никис поспешно представила их друг другу:

— Мама, это мастер Суракос Боша, секретарь леди Танар. Он нам помогает, благодаря любезности госпожи Ксарре.

— Мадам Гардики. Рад встрече. – Негромкий голос звучал ровно и элегантно. Никис вновь задумалась, откуда Боша был родом.

— О. – Ее мать расслабилась и кивнула в ответ. – Да, теперь я понимаю. В своих письмах из Тасалона Аделис упоминал вас, мастер Боша. – И добавила, повернувшись к Никис: – Не то чтобы он часто мне писал. Уверена, что причина была не в сломанных пальцах, хотя в таком случае он мог бы воспользоваться услугами писца.

— Я знаю, что он писал тебе из Патоса. Я его заставила.

— О, это все объясняет. Спасибо, дорогая.

Боша посмотрел вверх, на едва различимые синие крыши ордена, отражавшие последние лучи солнца. Когда тюремщики принесут узнице ужин?

— Предлагаю сначала покинуть Лимнос. Все остальное может подождать.

— Да, – пылко согласилась Идрена.

Боша взял на себя роль носильщика багажа, и они последовали за ним на пристань.

Лодка отошла от берега, кренясь под порывами легкого вечернего бриза, и они вновь оказались в толпе незнакомцев, что исключало возможность беседы. Вечерний свет был менее ярким, но это не принесло большого облегчения Боша, который вновь натянул шляпу и укрылся в тени, какую смог отыскать. Вокруг сновала команда, обмениваясь веселыми криками, скрипела оснастка, плескали волны. Никис и Идрена молча держались за руки.

Никис размышляла о том, как далеко простиралось благословение богини. На Ее Орден? На остров? Или, как утверждал Пенрик, на весь мир?

Глядя на озаренное светом море, которое он так любил, Никис думала о Пенрике. После той ошеломляющей молитвы во дворе источника ее ничуть не меньше потрясли его будничная оценка случившегося и напутствие. Это было самое возмутительное заявление в жизни Никис: что ее, пусть и мимолетно, коснулась богиня.

Он мне поверил.

Если бы не поверил… она бы все равно знала. Но он поверил. Почему-то это казалось более интимным переживанием, чем поцелуй.

Нет, лучше того… он тоже знал. Никис думала, что постигла его глубины – в конце концов, она могла перечислить по порядку имена всех прежних чародеев-седоков его демона и постепенно знакомилась с их биографиями, но… Какие еще тайны хранились в этой светловолосой голове? Если отпустишь его в Адрию, никогда не узнаешь. Она вздохнула.

Если не считать одной пассажирки, которая страдала морской болезнью и едва не свалилась с трапа, но была спасена девушкой-матросом, они высадились без приключений. Никис оглянулась на далекую громаду Лимноса, темную на фоне пылающего заката. Удалось ли Пену выдать себя за ее мать во время ужина – или обитатели Ордена уже начали поиски пропавшей узницы? И если так, удалось ли Пену сбежать? Никис твердо напомнила себе, что он выбрался из бутылочной темницы. Это не слишком помогло.