Книга Байронический тип, страница 14 – Антонина Крейн

Однако магическое общество было в курсе реального положения дел.

— Эти солдатики – проклятые куклы, которых создал один колдун, – объяснил Феликс. – Он дал им одну-единственную задачу: собирать брошенные туристами деньги со дна рва и окрестных каналов. Подобное поведение показалось нашим коллегам неэтичным, поэтому они потребовали убрать солдатиков и заплатить нехилый штраф. Колдун сделал хорошую мину при плохой игре: изобразил, что все эти деньги собирал как будущее пожертвование на ремонт Михайловского замка, и раз уж сюрприз не удался, то он прямо сейчас торжественно вручит служащим Чертогов и внушительные мешки с мелочью, и самих проклятых кукол. Мол, колдуны козлы, конечно, но он от своего намерения не отказывается. В итоге деньги действительно добавили к сумме на ремонт, а вот солдатиков перетащили на Изнанку и поставили уже здесь. Они были довольно безобидными, даже милыми, насколько это возможно, так что их не стали уничтожать, просто усыпили. Но сегодня твоя музыка заставила их очнуться, – задумчиво протянул Феликс, пока мы шли к месту обитания первого солдатика.

— Но если бы они пробудились из-за моей музыки, то пошли бы не на воровской промысел, а прямиком ко мне, – сказал я, и Рыбкин рассмеялся:

— Какой ты стал самоуверенный, с ума сойти!

Мы уже были у рва и теперь наклонились, чтобы рассмотреть убежище солдатика и, предположительно, обнаружить кошелек. Но в нише было пусто.

— Кажется, нам придется поискать их еще, – отметил я. – Или, может, они оба у второго?

— В гости друг к другу ходят? – усмехнулся Феликс. – Не переживай, искать не придется. Потому что ты прав: проклятые куклы жаждали твоего общества больше, чем денег. Кошелек – это так. Подвернувшаяся удача на пути к основной цели.

Я непонимающе посмотрел на Рыбкина.

— Обернись, – сказал он с лучезарной улыбкой.

Я так и сделал. И едва не завопил: на меня тотчас накинулись те самые солдатики, наперебой визжа: «Ты с нами! Теперь ты наш, только наш! Сыграй еще!» Кошелек был отброшен на брусчатку и забыт.

Я замахал руками, пытаясь удержать равновесие и не грохнуться в ров за спиной. Солдатики продолжали голосить и радоваться тому, что они меня поймали и я теперь буду «их, только их!». Феликс по очереди оторвал их от моих брюк и пиджака. Держа солдатиков в отставленных руках, он, с трудом переорав галдеж, выкрикнул какое-то заклинание, и они вмиг одеревенели.

Но лица у них были совершенно чокнутыми и счастливыми.

— Какие хитрецы, – Рыбкин покачал головой. – Нет чтобы сразу приползти к тебе, как делают нормальные проклятые. Эти же догадались идти за тобой по пятам, пока не привели к себе… м-м-м… домой.

— Ты знал, что они следуют за нами?

— Ага.

— Почему не остановил?!

— Хотел посмотреть, что будет.

После этого Феликс потребовал, чтобы мы разделили обязанности. Он забрал одного солдатика и пошел с ним к нише на дальней стороне замка, а мне нужно было вернуть на надлежащее место второго.

— На обратном пути я отдам девушкам кошелек – и вернусь. Дождись меня здесь, – велел Рыбкин.

Я уже отметил, что Полуночный замок отличался от оригинального Михайловского, и это, к счастью, коснулось и устройства рва. Если в Петербурге он был облицован мрамором и укрыт ограждениями, спасающими невнимательных туристов от незапланированных ныряний, то на Изнанке берега поросли травой – и никаких заборчиков. Ниша солдатика тоже представляла собой скорее что-то вроде ласточкиного гнезда, нежели аккуратно вырезанное углубление в камне.