Онлайн книга «Берсерка»
|
Берсерка упала на живот, выронила меч, да еще звонко приложилась лбом. Вскочила, помчалась дальше. Она не сразу поняла, почему отстали преследователи, а крики из угрожающих стали испуганными. И только когда вершковые когти содрали стружку с бревенчатой мостовой, Торвейг осознала, что она уже не человек. В нос шибануло сразу несколько запахов: моря и свежей рыбы, смолы, дегтя, печеного хлеба и лука. Почуяв зверя, залаяли собаки. В Хедебю было много богатых дворов, где торговцы хранили зерно да пеньку, сукно и холсты. Могучие псы-охранники рвались с цепей, заходились лаем до хрипа. Рыжая медведица бежала по улицам. Вот шарахнулся рыбак, тащивший на плечах улов, истерически завизжала торговка. Всадник на красивом чалом жеребце не смог удержать напуганного коня: тот вздыбился, заржал, забил копытами. Острый запах лошадиного пота щекотнул ноздри, оборотень щелкнул зубами. Зато у наездника обнаружился лук и полный тул стрел за плечами. Бросил на тетиву одну, вторую… попал! Стрела ударила в спину, запуталась в густой шерсти. На излете уже, поэтому глубоко не ранила. Пришпоренная болью, Торвейг побежала быстрее. Люди охотились на нее, а вокруг не было леса, способного укрыть и спасти. Но было море. Не сбавляя хода, медведица бросилась в соленую воду, нырнула. Стук копыт и человеческие крики поглотила холодная зеленая глубина… Разгоряченные погоней преследователи вынеслись на берег. Кто требовал спустить лодку, кто просто орал от избытка чувств. Не каждый день выпадает гоняться за оборотнем! Вот тебе и борьба на поясах! Торвейг вынырнула, когда в легких закончился воздух и перед глазами замелькали круги. Осторожно перевернулась на спину, глотнула воздуха, разлепила глаза. Коснулась рукой живота, обнаружила вместо свалявшейся шерсти гладкую кожу. И сразу почувствовала холод, пробирающий до самого сердца. Лодку меж тем спустили. Десяток мужчин вспенили веслами воду. Торвейг снова нырнула, поплыла к стоящим на якорях кораблям. Вот крутобокий купеческий кнорр Харри. Торвейг вынырнула рядом с кормой, прижалась к мокрым доскам. Стесаную щеку щипало, девушка терпела. Море для викинга добрый друг и лекарь. Затянет рану, утешит, успокоит. Да и не рана это, пустяк. Если бы был нож, Торвейг, конечно, смогла бы взобраться на палубу, всаживая клинок между досками. Девушка снова нырнула, постаравшись захватить как можно больше воздуха, – лодка поравнялась с кнорром. Торвейг бешено заработала руками и ногами, проплыла под дном кнорра. И увидела то, что искала, – якорь. Оставалось дождаться, когда на берегу не останется любопытных, глазеющих на погоню. Торвейг ныряла чуть ли не до сумерек. Руки и ноги окоченели, в груди пекло, глаза разъедала морская соль. С лодки ее не заметили, но в гавани собралась порядочная толпа, никак не желавшая расходиться. Когда совсем стемнело и лунный свет высеребрил на море зыбкую дорожку, Торвейг отважилась вылезти. Иначе совсем замерзнет голышом в студеной морской воде. Несколько раз она срывалась и валилась в воду с плеском, как тюлень. Отфыркивалась и снова лезла, сдирая кожу с ладоней. Вот всклокоченная рыжая голова возникла над бортом, вот берсерка тяжело перевалилась, откатилась за скамью, натянула на себя сложенный парус. Стоявший на палубе толстый мужик ее не заметил: он увлеченно мочился через борт, одновременно прикладываясь к кожаному меху с вином. Но вот из трюма высунулась детская голова: |