Книга Берсерка, страница 10 – Наталья Петренко

Найдется ли хороший жених для Торвейг? Все же ярлова дочка, за простого воина ее не отдашь… Жаль, что Торвейг не так красива, как Мерет, вот дочь Сигвата уж точно выйдет замуж за достойного человека, знатного и доблестного. Не исключено, что за Вигмарра или Виглафа. Все свободное время близнецы проводили с Мерет, рано или поздно ей придется выбирать. Гуннхильд задумалась: она любила своих сыновей одинаково. Но Виглаф был спокойным и рассудительным, люди называли его добрым. А Вигмарр… Вигмарр был выкован из стали, схваченной крепким морозом: неистовый и беспощадный в бою, скорый на гнев и на расправу. Рагнар подумывал передать близнецам один из своих кораблей и поставить Вигмарра вождем. Но Гуннхильд казалось, что люди охотнее пойдут за Виглафом.

В соседнем фьорде стоит двор Хродмара Гудмундсона, а у того есть сын, Кетиль, прозванный Книжником. Сам Хродмар, бывший некогда храбрым викингом, неохотно покидает двор, донимают старые раны. А вот семнадцатилетний Кетиль уже объехал полмира с торговцами, говорит на нескольких языках, даже по-ромейски разумеет. За то и кличут его Книжником. Год назад Гуннхильд видела парня на тинге, он ей понравился. Держится с достоинством, но просто, собой хорош, высокий, кудрявый, опять же, единственный наследник. Тем летом в вик ходил, взял добычу немалую. Хродмар тогда обещал прислать сватов, но что-то не шлет.

Задумано – сделано. Торвейг явилась перед Рагнаровы очи, встала у порога, скрестила руки на груди.

— Звал, отец? – спросила почтительно, наклонив голову.

— Ты вот что, Торвейг. – Рагнар встал, нахмурился. – Хоть ты и берсерка, а все ж над тобой моя воля. Моя и матери твоей. Слово мое такое: по осени принимай сватов и жениха выбирай. Неволить тебя не буду, кто понравится – за того и пойдешь. Главное, чтобы род был добрый.

Рагнар покосился на дочь. Торвейг упрямо наклонила голову:

— Нет.

— Чего – нет? – Рагнар рассердился. – А ну, говори толком!

Торвейг молчала.

— Это не твои слова, ярл, – донеслось от порога.

Оглянулись одновременно: Рагнар потянулся к мечу, а Торвейг – к ножу у пояса. Финка Рансу смирно сидела, скрестив ноги, у бревенчатой стены. Как, откуда?! Торвейг вошла к отцу одна…

— Не твои слова, – повторила Рансу, – а госпожи Гуннхильд.

— Как ты сюда попала? – свел брови Рагнар. – Через закрытую дверь?!

— Нет, – безмятежно ответила финка. – Вместе с Торвейг вошла. Я тебе глаза отвела. Первый раз получилось!

Торвейг хихикнула. Рагнар хотел разозлиться, но не смог. Гуннхильд не понять, но дочь-берсерка нравится ему больше просто дочери. Как будто у Рагнара не два сына, а три. Ярл встал, потрепал девушку по рыжей макушке, мимолетно отметив, что та почти с него ростом…

Сговорились так: все остается как было, но сватов Торвейг принимает, матери не дерзит, ведет себя скромно и почтительно, когда надо, надевает платье, а не портки мужские. Заплетает волосы и делает все, что положено делать ярловой дочери. В остальное время она вольна вести себя как угодно – есть из одной миски с рабыней, лазить по скалам, махать топором и бегать по бревну, бродить по лесу и плавать в море. Торвейг угрюмо кивала, Рансу улыбалась.

По осени Рагнар снарядил корабли. Торвейг умоляла отца взять ее с собой, но получила отказ.

— После возьму, – сказал Рагнар. – Когда еще чуть подрастешь. И сватов уже прими, уважь мать.