Книга Кащей и Иван, страница 14 – Вера Окишева

— Я люблю ее, а она смерть мужа не простит. Пусть и не любит его, пусть мается, а не простит. Спать иди, Иван. Ночь коротка, чтобы ее на пустые разговоры тратить.

Волк ушел, а Иван так и остался стоять, удивленно провожая его взглядом. Корабль качался на волнах, а казалось юноше, что это сам мир уходит у него из-под ног. Он задумался над тем, что сказал Волк. Ведь он даже не предполагал, что зверь может влюбиться в человека, не такого, как он сам. Странная любовь между такими разными. Да и неужели Василиса, та, что скромно опускала глаза в присутствии даже мужа, на самом деле любила другого. Кто мог развеять сомнения? Кто?

Ваня пошел к тому единственному, которому и врать не с руки ему.

Постучав в дверь каюты Кощея, Иван прислушался к тишине за ней. Никто не открыл, и Иван чуть громче постучал с таким же результатом. Взявшись за ручку, оглядев пустой коридор, толкнул он дверь, и она отворилась, впуская добра молодца в погруженную во тьму каюту.

— Кощей, — позвал Иван, всматриваясь в темноту. — Кощей, ты спишь?

— Поспишь с вами, — недовольно отозвался Бессмертный, и свет вспыхнул, освещая каюту.

Бессмертный сидел на расправленной кровати в одних шелковых штанах. Волосы были чуть спутанные ото сна, глаза настороженно следили за Иваном, который смело подошел ближе, плотно прикрывая дверь.

— Волк не приходил?

— А он тут?

— Да. Я с ним говорил на палубе. Ты ответь мне, как на духу, правда, что Василиса его любит? Не верится мне отчего-то. Не та она девица, что способна на такое. Она же такая правильная.

— Правда, Иван. Любит она Волка, но признавать этого не желает. Сама мучается и Волка заодно мучает.

— Да как же это? Он же волк, а она…

— Всякое бывает. Судьба-затейница нити разноцветные сплетает, а иногда и одного цвета берет. И даже шерстяную нить с шелковой может в одну скрутить. По-разному бывает, Ванюш, — ласково ответил Бессмертный, видя, что тяжело юноше это принять.

Иван нервно ходил по каюте, зарываясь руками в волосы.

— А как же они теперь? Что ж им теперь, век маяться? — с надеждой спросил Иван у Бессмертного, а у того сердце заныло от той боли, что плескалась в глазах юноши. — Они же не могут быть друг с другом.

Иван искренне переживал за Волка и Василису. Искренне надеялся на лучшее. И Кощей развеял его сомнения, не желая видеть его в таком состоянии. Только не его.

— Отчего же не могут? Могут, только Василиса не хочет.

Закивал Иван головой, соглашаясь со словами Бессмертного.

— Боится она, и я ее понимаю. Волка жалко, тяжело ему, — пробормотал юноша, садясь рядом на кровать к Бессмертному.

— Жалко Волка? — удивился тот, настороженно рассматривая юношу, словно впервые видел.

— Да, он мне рассказывал про нее, а в глазах такая тоска и безысходность. И Василису понимаю, это что же о ней говорить станут.

— Людская молва жестока.

— Да-да. Да только коли они любят друг друга, то должны быть вместе. Понимаю, что это странно звучит, но они любят.

— Наивный ты, Иванушка. Никто им вместе быть не даст.

— Но ты ведь дашь! — не согласился Иван.

— Я дам, — кивнул Кощей, отворачиваясь.

— Вот! А если у них будет такая поддержка, то и остальные подтянутся.

— Кто, Иван? Нечисть не осудит Волка. Мы чтим любовь. Это вы, люди, сгубите их. Это вы должны их принять.