Книга Взмах чёрного крыла, страница 39 – Вера Окишева

Я, наверное, могла бы целоваться и дальше, но неожиданная слабость в коленках не давала стоять возле стола, даже привалившись к нему всем весом. Я слабо встрепенулась, попытавшись разомкнуть наши губы, и в тот же момент Гетер со стоном приоткрыл глаза.

— О, прости, Тина, — шепнул он и, легко подхватив на руки, переместился на гостевой диванчик, где усадил меня себе на колени и продолжил то, чем мы занимались. А я, по-прежнему пребывая в сладком красочном дурмане, даже и не подумала возмутиться. Обвив его руками за шею, я практиковалась в поцелуях с тем, кто, без сомнения, даст сто очков вперёд любому, с кем до этого мне приходилось целоваться. Где-то на задворках сознания я отдавала себе отчёт в том, что уже слишком возбудилась, и прекрасно чувствовала, что мужчина тоже, но только чёткое ощущение упирающегося в бедро, наливающегося жаром и твердостью бугорка отрезвило меня.

Я захотела прекратить поцелуй, но Гетер лишь с силой прижал меня к себе, а поцелуй из ласкового превратился в агрессивный. Оборотень уже целовал не губы, а шею, заставляя тело трепетать, а глаза жмуриться от ускоряющегося калейдоскопа картин, как будто меня заставили смотреть чьи-то фотографии в ускоренном режиме просмотра. Я содрогалась от наслаждения, когда его горячие губы прокладывали дорожку по скуле, не оставив без внимания подбородок. Мужчина рукой сжал мои волосы, оттягивая голову назад, открывая беззащитную шею. Он целовал меня, словно клеймил, изучая каждый участок шеи. Я хваталась за его плечи, боясь потерять себя в шквале новых ощущений и вспышек ярких образов.

Никогда прежде не чувствовала себя настолько возбуждённой. Никогда поцелуи не разжигали во мне такой страсти и не вызывали томительной тяжести внизу живота. Гетер же, не останавливаясь, вновь вернулся к моим губам, и я опять его поцеловала. Сама, по своей воле, желая поделиться своим состоянием с мужчиной, чтобы и он горел в таком же жадном пламени. Его руки стиснули меня в стальных объятиях, а мне вдруг стало не хватать воздуха. Я не могла остановиться и продолжала целовать, всё больше и больше ощущая сверлящую боль в голове и тяжесть во всём теле. Гетер отстранился первым, опрокинув меня к себе на руку. Моя голова оказалась на его плече.

— Тина, ты безумно сладкая. Ты пьянишь, как молодое игристое вино с моих южных виноградников, — тихий смех, лёгкие поцелуи, были они или нет, я уже не могла определить. Всё казалось сном — и наш поцелуй, и искры в чёрных глазах — сном волшебным и очень приятным.

А пробуждение жестоко швырнуло в пучину реальности. Я очнулась в той же самой спальне, что и в первый раз, только теперь полностью обнаженной, и шёлковое одеяло неприятно холодило кожу. Стыд за вчерашнее своё поведение накрыл с головой, так что я свернулась калачиком, застонав. Было так паршиво осознавать, что всего лишь от поцелуя я увлеклась настолько, что потеряла всякий разум! О боже, ну почему было так приятно целоваться, почему я так поплыла, так возбудилась?

Дикая слабость до сих пор переполняла тело, а головная боль была мне наказанием за недостойное поведение. Я с трудом выпуталась из одеяла, прикрыв глаза от подступившей тошноты, и поплелась в душ, чётко зная, где он и как им пользоваться. Магия в этом мире сочеталась с обычной техникой. Вода включалась лёгким нажатием соответствующего камня на стене возле крана. Всё как у людей, если бы не одно «но» — вода лилась из потолка, прямо из потолка, словно проливной дождь.