Книга Когда в сердце пылает любовь, страница 45 – Вера Окишева

Я кивнула и понуро опустила голову, сцепив руки в замок.

— Я не смогла. Он был без оружия, и я его ранила. Он не нападал. Я просто не смогла. А второй раз ветер заставил. Привёл и умолял его спасти.

— Ветер? С каких пор ты починяешься стихии, а не она тебе? — ярился брат.

Я пожала плечами. Сама понимала, что сделала глупость. Вот только забрать жизнь конкретно у этого эльфа, рука не поднималась.

— Прости, я не знаю, что сказать в своё оправдание. Всё как‑то само получилось.

— О, Хэни, — расстроенно выдохнул брат, зарываясь рукой в волосы. — Сколько продлится твой маскарад? Чего ты вообще им пытаешься добиться?

Я очередной раз пожала плечами. Не знала я ответов на его вопросы, как‑то не подумала, когда перестану притворяться юнцом.

— Отец ругается, ты бы хоть домой заглянула сегодня. И с этим эльфом. Его казнят, допросят и казнят, а ты не лезь, поняла? Тебя это не касается.

Неожиданно сильный порыв ветра ударил Хани в лицо, а меня толкнул в спину.

— Вот видишь, — буркнула я, убирая волосы от лица.

Хани кивнул, но ничего не сказал. А владыка уже уходил, и тёмного вели за ним. Жёлтые глаза лучились улыбкой, да и на его губах она играла. Я схватила Хани за руку, с жалостью глядя на спасённого.

— Хэни, я сказал, тебя это не касается, — строго произнёс брат, прижимая меня к своей груди, пряча от взгляда жёлтых глаз. Я навсегда запомню их, и его улыбку. Я мысленно оплакивала тёмного, вспоминая его слова. Он хотел быть свободным, хотел избавиться от рабства. А сам пришёл и отдал свою жизнь мне.

— Хэни, — тихо позвал меня брат.

Я с трудом подняла на него глаза.

— Хэни. Ты должна вернуться домой. Поиграла и хватит. Жизнь очень сурова, особенно жизнь мужчины. Мы забираем жизни, а вы, женщины, создаете её, понимаешь? Ты женщина и тебе сейчас тяжело понять решение владыки.

Я кивнула. Я всё прекрасно понимала, только вот тёмного всё равно было жалко. А затем стало жалко себя, когда подошёл старший брат и строго произнёс:

— Хэни, сегодня же возвращаешься домой! Это приказ! Раз решила поиграть в стражей.

— В личного охранника, и ты мне не начальник, — буркнула, понимая, что притворяться, будто я не я, не было смысла.

Брат так укоризненно на меня глядел, Хани тоже, нет бы заступиться, молчал и сверлил недовольным взглядом. А я пинала носком сапога землю и, слушая упрёки брата в том, что он чуть не поседел, когда узнал, что я участвовала в смотринах. И я должна Пресветлой Богине утренней Звезды молиться, что обошлось без травм и ран. Ведь могла, как ледяные, попасть к целителям.

Я попыталась возразить, что, вообще‑то, это я их туда отправила, но брат ругался, а если он начал, то лучше молчать и ждать, когда из него пар выйдет. Благо его основная стихия земля, а не огонь. Ель, думаю, не выдержала накала страстей, которые сконцентрировались под её ветвями.

Трибор поправил мундир, тяжело вздохнул после того как высказался. Но я тоже молчать не стала:

— Я не вернусь домой. Я теперь служу охранником и должна быть рядом с владыкой.

— Ты меня, вообще, слышала? — зашипел Трибор, наступая, но Хани оттолкнул его от меня, преградив рукой путь. — Если Тантрион узнает, что его охраняет дева, как он себя будет чувствовать? Он сильный воин и прятаться за твоей юбкой ему позорно!