Книга Командировка в Амазонию, страница 68 – Вера Окишева

— Я слышу, но всё равно она скоро станет совершеннолетней…

— И чего? — я не поняла намека.

— Не уследите. Всё равно упорхнет птичка из клетки. А так хоть целоваться её научил. Полезное умение, — гордо объяснил мне Митя.

— Идиот ты, Митька, — печально выдохнула я в трубку.

— Знаю, но всё равно не перестану тебя любить, Аглаида. И Светозара, между прочим, мечтает стать как ты. Только вот мне кажется, что переплюнет она тебя по красоте. Но ты для нас останешься самой красивой! Это я к тому, чтобы вы не расстраивались, Аглаида Федоровна, — заискивающе закончил рыжик.

Больше слушать его я заставить себя не смогла и отключила связь.

В комнате повисла тяжелая тишина. Выбравшись из-под одеяла, я снова улеглась на подушки, глядя, как сестра молча встает с кровати. Дойдя до двери, она взялась за ручку и прежде чем потянуть за нее, сказала:

— Дура ты, Агла. Они самые лучшие на свете.

И вышла, а я осталась лежать и возмущенно пыхтеть.

— Сама решу, с кем мне жить! — прошептала в пустоту, когда поняла, что молча лежать у меня не получается.

Советчиков целая квартира, женихов и того достаточно. И снова ночь, а я опять одна в кровати. Да что за жизнь-то за такая?

* * *

Прекрасное настроение после пробуждения — это практически миф. Так и у меня: всю ночь проворочалась, устала от тяжелых мыслей, от пролитых слез и жалости к самой себе. Обидно, что у меня даже фотографии Самуила нет. А так хотелось сжечь её раз двадцать, порвать на меленькие кусочки. Хотелось вырвать его из сердца и из своей жизни. Наревевшись, я уснула на сырой подушке.

Будильник противно пищал, требуя выключить его. Что я и сделала, раз просит. Собиралась медленно, постоянно зевая и протирая глаза. Даже прохладный душ не помог.

Мама на кухне приготовила завтрак и, молча накрыв стол, демонстративно ушла, не сказав ни слова. Папа налил себе кофе и сел напротив меня, отгородившись газетой. Брат, наверное, ещё спал. Сестра тоже не появилась. Другими словами, семья объявила мне очередной бойкот!

Позавтракав, вытащила сумки в коридор, стала одеваться, гремя всем, чем можно было, давая понять, что ещё минута, и я уйду. Но мои намеки были так же проигнорированы. Плюнув, громко попрощалась и ушла, тихо прикрыв за собой двери.

Когда спустилась вниз, с трудом волоча за собой баулы, я радостно удивилась: меня ждали братья Ивановы собственной персоной. Митя подбежал ко мне и выхватил мой багаж. Я, довольно улыбаясь, поблагодарила его и отвесила подзатыльник.

— За что? — обиженно возмутился он.

— За совращение несовершеннолетних! — объяснила ему.

— Ей семнадцать! А ты все её маленькой считаешь! — стал препираться со мной Митя.

— И чего, что семнадцать? Но не восемнадцать же! Ей ещё рано целоваться с такими развратниками как ты!

— А чего сразу развратник, я же её остановил! И не было ничего между нами, — оправдывался рыжий.

— Молчи лучше, а то наговоришь, я чувствую. Просто держись от неё подальше! — предупредила я его.

— Аглаида Федоровна, я бы попросил вас не наговаривать на меня. Я ничего не хочу сказать плохого о вашей сестре, но это она на меня напала, я думал, что это вы! От неё духами вашими пахло, ещё и глаза ладошками закрыла. А когда целовать стала, я же обрадовался, что это вы обратили на меня внимание, а потом такой сюрприз! — уже спокойно рассказал Митя, заталкивая чемодан в багажник.