Книга Место нашей любви, страница 45 – Вера Окишева

Жрице Нинир оставалась какая-то пара шагов, чтобы дойти до меня, когда я со всей дури бухнулась ей в ноги, морщась от боли в ушибленных коленях.

— О великая, позволь мне, недостойной, отмолить грехи свои у единственной и всесильной богини Ниары, ведь я желаю родить много сильных и здоровых дочерей, которые посвятят свои жизни служению богине.

— Что-о-о? — возмущённо вскрикнула жрица, отступая от меня.

Я, стиснув зубы, заставила себя протянуть к нонарке руки и крепко вцепиться в ее подол.

— Молю о спасении. Мне было видение, что нет никого милостивее, чем ваша богиня Ниара. Только она, единая на небесах, ниспослала нам, женщинам, великий дар — мы дарим жизнь! Как сама богиня вдохнула искру жизни во всё сущее, так и нам дарована сия сила. Мы, высшие существа, мы женщины. И мы сами имеем право решать, кто достоин стать отцом наших детей. Богиня мудра и наделила нас терпением, чтобы мы учили мужчин созиданию. Наш долг, как женщин, следить, чтобы глупые мужчины не уничтожили этот мир, не низвергли его в пучину адского пламени. Молю вас, о великая, позвольте молиться мне с вами вместе! Вы, говорящая с самой богиней, вы святая, молю вас о заступничестве пред светлым ликом богини. Я очень хочу здоровое и крепкое потомство!

— Ну, не стои-и-ит, деточка-а-а. Не стои-и-и-ит, — попыталась она оторвать от своего подола мои пальцы. — Отпусти-и-и, кому сказа-а-ала! — нервно вскрикнула верховная жрица и отскочила от меня подальше, когда сумела выбраться из моего цепкого захвата.

— Как скажете, учительница! — расстроенно прошептала я, пытаясь выдавить из себя слезу, но не получалось.

Наревелась сегодня, наверное, вдоволь, вот и закончились слёзы-то.

— Что за ересь ты несла только что! — возмутилась Нинира, пытаясь воззвать к моей совести, которая усмехнулась и милостиво махнула мне рукой, обещая не встревать.

— Как, что? То, чему вы меня учили! — удивлённо воскликнула, чтобы всем свидетелям нашего разговора было слышно. — Что женщина — высшее существо, которое терпением и добротой правит этим несовершенным миром. Что именно мы вершим судьбы, решая осчастливить мужа или сказать, что голова болит! Вы меня учили, что наши тела священны, что нет более совершенного тела, чем женское.

— Я не-е-е говорила-а-а такого, — отшатнулась от меня жрица, испуганно оглядывая присутствующих.

Все внимали мне!

— Да как же! Это же ваши слова! Вы призывали меня усерднее молиться, чтобы возвысится над остальными. Вы заставляли отринуть грешные мысли, чтобы целиком и полностью посвятить себя служению милостивой богини, и тогда она одарит меня своими благами и будет у меня шанс выбрать себе мужа или мужей.

— Я та-а-а-акого не говорила-а-а! — ещё больше испугалась жаба, хватаясь рукой за сердце.

Нонарки стали переглядываться и даже кивали головами.

— Говорили! — настаивала я, не греша ни словом, идеально цитируя Нинир. — И я понимаю, что нельзя им, мужчинам, говорить об этом, ибо иначе они нас убьют из ревности. И я молчу. Эту великую тайну я никогда не поведаю ни одному мужчине, ибо презренные недостойны знать откровения Великой учительницы Нинир!

— Замолчи-и-и! — взвизгнула та, вновь испуганно оглядываясь на своих соплеменниц.

Те молчали, переосмысливая слова жрицы, а я усмехалась. Раз сразу не закидали камнями, значит, зёрна попали в благодатную почву.