Книга Лучшая доля, страница 145 – Вера Окишева

Минут через пять дворецкий принес бульон, и Лилия с ложечки кормила обессиленного любимого, чуть ли не рыдая над его усталым видом. Он не мог сидеть ровно, заваливался на бок, и врач подпирал его, командуя процессом питания внепланового пациента.

— Господи, я не подумала, что ты голоден. Прости, я такая невнимательная. Маргаритка же велела присмотреть за тобой, а я только о себе и думала.

— Лилия, — тихо позвал Шандар, протягивая к ней руку, но её тут же перехватил престарелый манаукец и стал щупать пульс.

— Молодёжь, — качая головой, причитал он, — думаете неуязвимы? Так вот, молодой ши, могу вас заверить, что манаукцы умирают от голода! Запомнили?

Шандар плохо видел склонившегося над ним врача, но кивнул в ответ. Попытался разглядеть Лилию, но она для него расплывалась розовым пятном. Аромат её духов не давал усомниться в том, что она рядом. Когда у Понтера окончательно закрылись глаза, и он перестал улыбаться, дворецкий предложил отнести хозяина в спальню.

— Дорогая моя шия Понтер, — решил провести воспитательную лекцию для взволнованной землянки старый врач, поднимаясь следом за дворецким, с трудом держащим на руках хозяина.

— Ярина, — поправила его Лилия, замыкающая процессию.

— Да? — не скрывал своего удивления манаукский доктор и даже остановился, чтобы девушка поравнялась с ним на ступеньке. — А мне показалось, что вы его фаворитка.

— Кто? — не поняла девушка, хотя уже раньше слышала это слово и не раз от сестёр и гостей Шандара.

— Любимая, — поправился врач.

Это был удар ниже пояса. Слишком больно слышать подобное.

— Да что вы такое говорите! — возмутилась Лилия, вспыхнув от смущения. — Он муж моей сестры.

Слово «любимая» обожгло, как настоящее пламя.

— И что? — не понял обиды молодой землянки главный врач. — Я вообще против этой земной традиции. Как можно бросать стольких женщин на произвол судьбы? Да и я не слепой, хоть и старый. Я вижу, какими глазами он смотрит на вас, шия Ярина. Да и вы не скрываете своих чувств.

— Он муж моей сестры, — припечатала Лилия и поспешила преодолеть оставшиеся ступеньки.

— Глупо с вашей стороны отмахиваться от своих чувств. Кем бы он ни был, даже если к вам в дом больше не ступит ни один гость, но вы будете любить его, как и прежде. Я это вижу в ваших глазах.

Лилия нахмурилась и обернулась к манаукцу.

— Что значит — не ступит ни один гость в наш дом?

Старый манаукец погрустнел и пожал плечами.

— Смерть подопечной — это позор для манаукца. И теперь ши Понтеру придётся несладко. Лучше бы ваша сестра бросила его, развелась, объявила другого покровителя, всё это было бы лучше, чем смерть. Этот позор ему не смыть.

Врач зашёл в спальню Шандара, а Лилия, потрясённая услышанным, осталась стоять возле лестницы и ужасаться той жизни, что предстояла любимому. Вот почему он умолял её не уходить. Должен же хоть кто-то позаботиться о нём.

Маргарита

Я думала, все неприятности позади. Мы прилетели домой, где моего племянника поджидали аж три врача-манаукца. Уж они-то быстро разобрались, что там с ребёнком, успокоили, что никакой патологии и нет и мальчик не мутант, а обычный манаукец, только недоношенный, но уже цепляющийся за жизнь двумя зубками, которые он демонстрировал, когда громко плакал.

Я думала, ну всё, можно выдохнуть и подумать о похоронах. Нам предстояло опознание тела сестры и разборки с полицией. Ведь парни убили порядком землян, и межрасового скандала было не избежать. Увы, я зря надеялась, что над домом Шандара разошлись, наконец, тучи. Наоборот — сгустились, и намечалась гроза. Лилия мне тихо шепнула на ухо, что Понтер теперь в опале. Мне стало понятно поведение Вилорга, который заперся в спальне друга и о чём-то с ним там долго разговаривал, хотя Лилия умоляла его не будить.