Книга Два одиночества, страница 53 – Вера Окишева

— Но в фильмах…

— О, да ты еще и порнушку смотришь?

— А ты как будто нет, — проворчала девушка, попытавшись отцепить от своей талии руки Феликса.

— Мне можно, я мужчина. Ты знаешь, что порно снимают именно для нас, а не для таких невинных девиц, как ты?

— Да что вы говорите! Это почему же?

Феликс грустно вздохнул, состроив из себя вселенское разочарование чьими-то умственными способностями:

— Потому что нельзя вот так вот взять женщину. — Феликс посильнее ухватился за талию девушки и рывками стал её приподнимать над собой, чтобы резко опускать, имитируя скачки. — А уж тем более неопытную. Так и внутренности порвать можно. Сначала всегда нужно нежно, чтобы мышцы лона подстроились, чтобы смазка выработалась достаточно для гладкого скольжения, и вот только потом можно драть свою партнёршу как резиновую куклу из секс-шопа.

— Отпусти меня, — строго приказала Виола, и Феликс остановился, заметив злые слёзы на её глазах.

Манаукец понял, что увлёкся, но не сожалел ни капли. Он покачал головой землянке и, мягко улыбнувшись, предложил:

— Попробуй сама двигаться правильно, когда получится — отпущу.

— Феликс, я не хочу, — голос у девушки срывался, но альбинос лишь обнял её крепче, погладил спину, ласково убрал малиновую прядь за ушко и вновь покачал головой.

— Ты должна понять процесс. Ты же никогда не занималась ни с кем сексом. То, что ты видела в кино, это всё не то. Там нет чувств, это порнушка, Виола. Понимаешь? А Доминика любит Макса, и он её обожает. Между ними искры летят, между ними химия. Они наслаждаются обществом друг друга, упиваются телами. У них связь на подсознательном уровне, и всё, к чему они стремятся, к взаимному удовольствию. Как у нас.

— У нас? — удивилась Виола, а Феликс видел то, что она пыталась скрыть. Она хотела его трахнуть, точнее хотела, чтобы он это сделал. Но, увы, манаукец искал совсем другое в женщинах, не просто страсть, не просто телесные удовольствия.

— Я хочу, чтобы ты написала эту сцену так, что я кончил бы только от прочтения, представляя это. И я знаю, что ты способна трахнуть меня словами. Ты в этом мастер.

Виола странно дрожала, нервно кусала губу. Девушка смотрела на Феликса неотрывно, и он чувствовал, что она боролась с собой. Он сумел разбить её контроль вдребезги, поднял свою самооценку и был доволен собой.

— Поцелуй меня в губы, — шепнула Виола, — тогда я напишу так, как ты хочешь.

Феликс перестал улыбаться и настороженно замер. В девушке что-то изменилось. Он не думал, что она так легко воспримет его слова. Смущение — вот чего добивался манаукец, но, видимо, что-то в ней сломалось. Его удивила кривая ухмылка на губах Виолы, которая склонила голову набок, затем схватила мужчину за волосы, навалилась на него, нависла над его лицом и жарко прошептала:

— Ты такой ненасытный, ты знал об этом? Хочешь кончить? Тогда поцелуй.

Феликс прижал пальцы к её губам и подмигнул. Ему нравилась эта идея. И понравилось ломать комплексы землянки. Она словно скинула с себя цепи, улыбка обрела порочную привлекательность, в глазах дерзость. Сейчас он смотрел на новую Виолу и хотел познакомиться с ней такой.

— Сначала я кончаю, потом целую тебя в губы так страстно и жарко, что ты почувствуешь свои влажные трусики, договорились?

Виола легко ухватила зубами палец альбиноса, тихо зарычав, затем рассмеялась, разжав зубы.