Книга Два одиночества, страница 150 – Вера Окишева

Ну а пока мы были на Новомане, Феликс кропотливо отвечал за меня моим фанатам, растрепав им, что я вышла замуж за Крума! Потом читал мне возмущённые возгласы на тему, как я могла простить ему все его оскорбительные комментарии. Феликс такой странный. И чего радовался? А вдруг вычислят его адрес и опять украдут? Убить манаукца, как оказалось, непросто, а вот выкрасть раз плюнуть!

Во время банкета произошло нечто странное. Ши Тамино прибыл поздравить нас со своей супругой. Кэйт мне понравилась, очень милая женщина, которая располагала к себе, но от меня не укрылась странная натянутость в её отношениях с шией Махтан. Вот только во мне поселилась убеждённость, что мы с ней подружимся. И когда я потеряла её из виду и вышла с Феликсом на балкон, то мы стали свидетелями её похищения.

Я сильно перепугалась, но любимый оглянулся, посмотрел через окно в зал, затем спокойно увёл меня к праздничному столу и усадил рядом с собой, лишь потом тихо шепнул на ушко:

— Ши Тамино никому не позволил бы без его разрешения красть собственную жену. А раз он спокойно сидит и улыбается, значит, всё с его согласия, а может даже он сам же её и украл.

— Зачем? — удивлённо спросила и удостоилась насмешливого взгляда.

— У них такие игры. Она уже один раз сбежала от него несколько лет назад, когда он ей наскучил. Ши Тамино её год искал по всей Галактике. Теперь очень ответственно относится к её развлечениям, чтобы не терялись яркие краски отношений в серых семейных буднях.

Я задумалась, очень глубоко и надолго. Просто не представляла себе такой жизни. Поэтому прошептала Феликсу:

— А с вами можно заскучать?

Муж в ответ поцеловал.

— Чудо моё. Поверь, я приложу все усилия, что бы ты была счастлива со мной.

И я быстро забыла о странностях четы Тамино и успокоилась, когда Алиас, таинственно улыбаясь, откланялся, извиняясь перед наместником за жену. Он явно куда-то спешил. А к нам подсела шия Махтан.

— Виола, я тут твой рассказ начала читать. А ты с себя Доминику пишешь?

Я чуть не застонала. Опять этот вопрос. Но я же опытный писатель, поэтому, чуть прокашлявшись, вежливо ответила:

— Нет, это происходит непроизвольно, так как в каждого героя автор вкладывает частичку души. Поэтому и герои порой получаются отражением авторской натуры.

— А-а-а, а то словечки попадаются твои. Просто вижу тебя в роли Доминики. А рассказ зацепил. Когда закончишь, дашь почитать?

— Конечно, — с улыбкой отозвалась, радуясь появлению нового читателя. Яркий миг счастья. Бальзам на мою больную израненную душу автора.

— Я могу помочь тебе раскрутиться. Ты только перепиши, что Макс манаукец.

— Нет. — Вот это я точно не могла себе позволить. Это наш с Феликсом роман, и ничего в нём исправлять я не собиралась. — Я хотела отдельную книгу с героем манаукцем написать. Об альбиносе, — особенно подчеркнула, лукаво стрельнув глазками на счастливого мужа.

— Отлично, с меня тогда раскрутка, реклама, протекция, а с тебя романы пожарче. А можешь написать о том, что нам Феликс продемонстрировал. Сейчас это модно.

— Я знаю, — устало отозвалась, мечтая поскорее оказаться в одной спальне с любимым.

Когда же это произошло через полтора часа, я попросила его на практике показать мне, как заводить женщину с пол-оборота, всего лишь обещая ей порку. Я тогда так возбудилась, что самой стыдно. Но Феликс сказал, что я не раба боли, сама порка меня не возбудит. Так удивительно прекрасно осознание того, что муж знал моё тело лучше меня самой. Ши Тамино был прав. Я счастливица.