Книга Два одиночества, страница 145 – Вера Окишева

Писака любовных романов, невинная пошлячка, для которой он стал проводником, ведущим её по тропе в сумрачный дремучий лес порока.

Он мысленно подгонял скайт, чтобы поскорее сомкнуть свои объятия вокруг неё. Ревность клокотала в душе альбиноса, стоило ему лишь вспомнить, как трогательно Виола смотрелась на фоне ши Тамино, и как тот ухмылялся, прижав её к себе. Ревность — колючее, горькое чувство. Оно било прямым ударом под дых, и перед глазами всё плыло в алом мареве. Виола, невинная и неискушённая, она даже не представляла, какой опытный искуситель, любитель жёсткого секса стоял за её спиной. И страшно становилось Феликсу от мысли, что она могла привлечь внимание такого извращённого манаукца, как Алиас Тамино.

И тем полнее стало его счастье, когда он вошёл в особняк янарата и наконец прижал к себе любимую, бегло оглядев присутствующих, отметив отсутствие ши Тамино. Кивнув янарату и его жене, Феликс крепко прижал Виолу к себе, прикрыл на миг глаза, слушал нежный голос, чувствовал её тепло, её всю, словно их сердца соприкоснулись, а страхи и волнения утонули в безграничном счастье. Любимая плакала, крепко обнимала за шею, уткнувшись ему в плечо, шептала слова любви. Казалось, само время остановилось, дав возможность им обоим побыть вместе, потеряться в своих чувствах.

Лишь намного позже, за праздничным ужином, после знакомства с четой Махтан, Феликс ответил на вопрос янарата по поводу свадьбы.

— Нам не нужно пышное торжество. Можно хоть завтра расписаться, да, Виола?

— Конечно, — кивнула та, а сама подкладывала кусочки птицы пожирнее ему в тарелку. Она решила окружить его заботой и нежностью, как в самый надёжный кокон, не отпускать, держась за руки, переплетая их пальцы.

— Тогда после обеда. Нам еще платье надо купить невесте, — предложила Линда, которая с любопытством разглядывала на Феликса вживую.

— Да, еще меню составить, — подхватила Тамара, переглянувшись с шией Махтан.

И лишь Виоле, казалось, было безразлично, в чём она собралась под венец, чем будет кормить гостей.

— У нас есть ещё свободные казённые дома, рады будем вашему переезду, ши Энтос.

— Ши Эйлонский, — поправил янарата Феликс, ласково улыбнувшись замершей от удивления Виоле.

— Уверены? — недовольно нахмурился Кошир. — Вы теперь не под юрисдикцией Шиянара и вправе оставить свою фамилию.

— Я хочу принадлежать Виоле всецело. Поэтому я возьму её фамилию.

Девушка в ответ всхлипнула, и Феликс погладил её по волосам. Какая же она сентиментальная, его писака эротических романов. Если бы мог, он сделал татуировку с её именем на теле, чтобы каждая знала, кто хозяйка его сердца, но, увы, кожа манаукцев слишком быстро регенерировала, не оставив даже шанса для этой идеи. Девчонка с вздорным характером, неизведанной глубиной души и недоступной для его понимания буйной фантазией, которая поражала Феликса и потрясала его воображение. Он готов был служить ей до самой смерти, любить её до последнего вздоха, дарить ей безграничное счастье, но крепко удерживать в своих объятиях.

Виола

Нам выделили комнату. Но я её даже толком не разглядела. Стоило только переступить порог, как Феликс обрушился на меня, впившись в мои губы поцелуем. Я застонала от желания слиться с ним, обняла за шею и благодарно замычала, когда любимый приподнял меня на руках, позволив охватить свои бёдра ногами. Да, так приятнее, намного. Спина прижалась к стене, подол платья задрался до самой талии. Прохладный воздух гулял по обнажённым бёдрам. Горячие пальцы на моих ягодицах. Всё правильно и верно. Всё так, как и должно быть. Мы вместе с любимым и желали одного и того же. Мои руки взбивали белый шёлк его волос. Я зажмурилась, чтобы согнать навернувшиеся на глаза слёзы радости, успокоения.