Книга Два одиночества, страница 124 – Вера Окишева

— Чему? — не поняла я. Как это?

— Ага! — обрадованно рассмеялась Жаннетт, тыча в меня пальцем. — Я так же переспросила, когда ши Энтос мне рассказывал об обязанностях. Он обучает контролю и правильному поведению с женщинами. Нам порой с девочками такие истерики приходится разыгрывать, аж самим тошно. А они терпят. Хоть бей ты их, хоть рыдай у ног, будут стоять и молчать. Жуткое зрелище. Я первое время сильно нервничала, а сейчас спокойна.

— И сколько ты у Феликса работаешь?

Я старалась быть отстранённой. Не спит же он с ней? Но странная работа ужасно напрягала. Или для манаукцев подобное считалось нормой?

— Скоро три года будет. С самого открытия, — с гордостью ответила Жаннетт, а я так и не решила, как же мне реагировать на её слова. — Знаешь, тебе повезло. Ши Энтос удивительно постоянен и уважает преданность. У нас старый сработавшийся коллектив. Я веду первый этап и третий, а на второй набираю новичков, девочек помоложе. Сначала сильно нервничала, всё же стара я для такой работы. У путаны век недолог, но ши Энтос верен своему слову. Он объяснил, зачем нужны молодые, неуравновешенные, которые долго не задерживались у нас. Второй этап тренингов самый лёгкий для манаукцев. На молоденьких они учатся соблазнять женщин, чтобы на третьем этапе вновь попасть в наши руки, прожжённых жизнью женщин. Пока ни один меня не соблазнил, хотя за три года их столько было, не перечесть!

— Не соблазнил? — сухо переспросила, так как, похоже, в нечто подобном Феликс заставил участвовать и меня.

— Виола, это не притон. Хочешь секса — на выход. Правила очень суровы и просты. Да я ни за какие кредитки не пересплю ни с кем в пределах этого клуба. Я не хочу терять работу, как и многие мои девочки. Одноразовый секс или высокооплачиваемая и уважаемая работа? Мы не дуры.

— Уважаемая? — нахмурилась я, так как не понимала Жаннетт. Мне казалось, что мы говорим на разных языках. Путана считала, что выбрала уважаемую профессию?

— Я старшая наставница, Виола. В моём подчинении десять самых разных, на любой вкус женщин. Мы эксперты, способные доставить мужчине наивысшее блаженство, свести его с ума истериками и скандалами, умеем больно кусаться словами и заводить с пол-оборота. Но! — театрально выставив указательный палец, Жаннетт расцвела в такой жаркой ухмылке, что я взмокла от испуга. — При этом ни один мужчина в этом клубе ни за что не получит наши тела. Всё в рамках закона, всё на благо общества, правда, манаукского. Каждый уважающий себя мужчина-манаукец проходит подобное обучение и поэтому они уважают нас, своих наставниц. Многие до сих пор мне цветы шлют на день выпуска. Я чувствую себя учительницей, это так приятно. В детстве хотела ей стать, да не срослось.

— А Феликс что преподаёт?

Жаннетт перестала улыбаться и подобралась. Я видела, как она задумалась стоит ли мне говорить, и всё во мне стало постепенно умирать. Ревность вновь проснулась и пустила свои удушающие стебли.

— Я не знаю, чему он обучает. Лекции закрытые и только для мужчин. Знаешь, порой мне казалось, что он вообще по мальчикам. На женщин не смотрел до тебя. Не только на нас, но и на посетительниц бара. Вечно задумчивый, весь в себе. А после лекций, ты бы видела, как его обожают ученики. Разве что на руках не носят, и дышать в его сторону боятся.