Книга Тёмные фантазии, страница 60 – Вера Окишева

Тогда это объяснило мне то, почему мама не испытывала по отношению ко мне каких-либо душевных чувств. Просто я то самое сырье, которое нужно для создания Абсолюта. А мама запрограммирована на папу, на его ДНК, на манну, которая в его крови, в каждой клетке его тела.

Ужасно узнать что-то подобное в десять лет. Я долго ходила потерянной, пытаясь как-то примириться с этой реальностью своей жизни. Я даже поговорила с дедушкой, когда отдавала ему дневник.

Он лишь погладил меня по волосам и грустно признался:

— В молодости все видится иначе. И далекие звезды кажутся настолько близкими, что можно сорвать рукой. Но с возрастом приходит мудрость, что рвать их необязательно, а можно любоваться ими вечность, лежа в густой траве, вдыхая ароматы пряной летней ночи в обнимку с той, что светит ярче любой звезды на небосклоне. Светит только для тебя, понимаешь?

Я тогда кивала, хотя, конечно же, ничего не понимала, да и как понять, когда в тебе роста дедуле по грудь, а в голове мысли о справедливости. Глупая я тогда была, важничала от того, что дедушке пришлось оправдываться передо мной, такой взрослой уже и серьезной.

— Я не жалею ни о чем, Дарья. Мой эксперимент имел успех. И если бы выпал шанс все исправить, все бы повторил, кроме одного. Я бы никогда не оставил Елену. Вот тогда я совершил ужасную ошибку. Не повторяй ее и ты. Доводи свои эксперименты до конца. Не бросай все на самотек.

Вот это правило я взяла на вооружение и теперь всегда полагаюсь на себя, если хочу добиться успеха. Заметила, что мои советы в чужом исполнении не имеют того задуманного эффекта, если бы я сделала это сама. Но влезать в чужую жизнь я не хотела, мой совет сестре и подруге уже большой и щедрый подарок им, а если не сумели правильно воспользоваться, то я тут ни при чем — сами виноваты. Так вот себе давать советы я не планировала. Моя месть имела исключительно эффект маленькой шалости, но взрывной, как настоящая бомба.

Торжественная часть по вручению портрета юному нонарцу заняла чуть больше пятнадцати минут. Речь я не придумывала заранее, импровизировала на ходу, максимально льстя послу Оторуну, отмечая, как при этом кривилась моя тетушка. Поэтому не могла не кольнуть ее, поблагодарив заодно посла за помощь в практике тети Линды на станции «Астрея». Да, именно за ту самую практику, от воспоминаний о которой тетушку до сих пор воротит.

Подтолкнув Лизу, я попросила ее помочь снять белое полотно с портрета. Под тихий вздох восхищения ехидно подмигнула Лапушке и указала ему глазами на малый зал, откуда мы все только что пришли. Там как раз все было готово для моей маленькой мести. И Лапушка криво усмехнулся, еле заметно кивнул. Ты глянь, какой смелый. Миленько. Посмотрим, как он будет улыбаться чуть попозже.

Я пригласила всех к столу отпраздновать передачу подарка из рук в руки. Намекнула молодому Конууну, что я все еще жду, когда он вырастет, чтобы стать ему женой. Посол в тот миг подавился вином, а тетушка заботливо похлопала его по спине от всей души так, что его пришлось придерживать жене, чтобы не свалился.

— Не об-о-ойтесь, апа Оторун, сын Какхана. Это она-а-а та-а-ак шу-у-утит у на-а-ас.

— Я не шутила, — с самой беззаботной улыбочкой отбила укоризненные взгляды Лизы и тетушки.