Книга Тёмные фантазии, страница 56 – Вера Окишева

— Дорогие гости, рада представиться вам мой новый эксперимент. Картина называется «Лицемерие», — с этими словами я взглянула на тетушку, намекая именно на нее. Да, я не любила таких подстав. Я не любила глупых противостояний и пустых интриг. Да, девчонки часто меня включали в свои шалости, но разве хоть одна спросила моего желания это делать? Нет!

Все гости обратили свои взоры на картины. И даже Лапушка.

— Я пробовала сменить технику. Считаю, что это неудавшийся эксперимент, поэтому он выставляется здесь и сейчас один единственный раз. Возможно, кто-то захочет забрать его себе в подарок. Если нет, то просто выброшу.

Я ласково повела рукой по подбородку, глядя на тетю Линду, предлагая ей раскрыться. Но она лишь усмехнулась и стала ворковать, успокаивая меня, что картины прекрасны и не стоит так расстраиваться, считать их неудачными.

— Поверь, найдутся желающие приобрести их. Может быть, наш дорогой хозяин выскажется? Видишь же, что девочка нервничает.

— Не вижу задумки художника, — неожиданно сухо бросил мне наместник, подходя ближе и внимательно прицениваясь к лицу мужчины на полотнах.

О да. Похож. Отдаленно, не явно. К тому же тетушке хватило ума прикрыть лица мужчин тенью, как вуалью. У того что справа лицо было простодушным, открытым. Точнее пол-лица, то, что не пряталось за округлым женским бедром. По замыслу мужчина находился за женщиной, выступая из темноты, и, видимо, стоял на коленях, судя по уровню его лица и талии женщины. А еще у правого был грязновато-светлый фон в районе головы и издалека смотрелся как нимб ангелов из религий землян. А вот слева мужчина смотрел на нас издевательски зло и презрительно. Глаза его были колючими, злыми, холодными, а губы кривила то ли ухмылка, то ли настоящий оскал. И опять же это все было неясно прорисовано, потому что оценивать эмоцию, глядя лишь на половину лица, сложная задача, особенно когда еще и тень размывала четкие линии. У левого мужчины фон был темно-бордового цвета и тоже в виде нимба. Тетя Линда использовала мои любимые цвета: черный, особенно по углам полотен, кроваво-алый для глаз и губ, нежно золотистый для подчеркивания земной сущности женщины.

Персонажи картины были обнажены, судя по голым плечам мужчин и по отсутствию намека на белье на теле женщины. И только слепой поверит, что это нарисовала я. На моих картинах всегда есть контрольные точки, а моя подпись лишь для отвода глаз. Три элемента, которые всегда присутствовали на моих работах, даже если это семейный портрет для личной коллекции. Мастер Леон знал об этих точках, правда, я сама о них ему рассказала. Но с тетей он этой информацией не поделился.

— А почему шиянарец? — тихо спросила шия Шияна.

Я тепло ей улыбнулась.

— Потому что они прекрасны.

Да, не смогла удержаться от шпильки в адрес Лапушки. Даже взглянула на него, чтобы насладиться его реакцией, но он лишь равнодушно смотрел на картины, излучая скептицизм.

— Он мне кого-то напоминает, — еле слышно проговорила мать Марии, и вот тут я дернулась. Только бы она не узнала мужа.

— Мне тоже черты его лица кажутся знакомыми, — подлила масла в огонь моего напряжения тетушка, мстительно переглядываясь со мной.

— Он на Машиного Гри похож, — неожиданно спасала ситуацию Лиза, и я ей была безмерно благодарна.