Книга Тёмные фантазии, страница 48 – Вера Окишева

— Буду искренне рад вашему отказу и приму его с достоинством, шия Дорош. Отец, шутка неудачная. Я не оценил. Простите, шия Дорош, за выходку отца. И хочу выразить вам свое восхищение вашим талантом.

— Кстати, мой сын и приобрел ту вашу картину с плененной красавицей.

Я удивленно приподняла брови и воззрилась на Генриха, который отвел взгляд, прежде чем признать правоту слов отца.

— Да. Не удержался.

— О, — только и вырвалось у меня. Как верна древняя пословица, что яблоко от яблони недалеко падает. Даже вкусы у отца с сыном похожи.

— Вы любимый художник нашей семьи.

А вот и нет. Дочери Алиаса мои картины не пришлись по вкусу. Я слышала, как с самого начала вечера она возмущалась и критиковала мою «мазню», а сейчас и вовсе, кажется, покинула ресторан.

— Мне это льстит, ши Тамино.

— Кстати, я показал ваши работы Виоле Эйлонской, она осталась под впечатлением. Возможно, уговорю ее выкупить одну из них для обложки ее книги.

Многозначительно улыбнувшись, Тамино наконец-то покинул меня в сопровождении своего сына, а я осталась хватать воздух ртом от легкого изумления и, наверное, испуга. Одно дело тайком читать эротические книги, другое стать иллюстратором такого рода чтива. Хвостатые кометы на голову Алиаса Тамино! Любитель потрепать чужим нервы! Он точно сделал это специально в отместку за то, что я догадалась об его участии в похищении! Да чтоб его черная дыра засосала!

«В детстве я была послушной дочкой, и мне было страшно вызывать гнев родителей на себя, получить наказание. А сейчас я стала взрослой, оставив в прошлом того наивного ребенка. Теперь я сама непокорность, само отчаянье. Я специально нарываюсь на наказания, потому что хочу, что бы он обратил на меня внимание, что бы был моим, со мной. И делаю продуманные глупости, строго взвешиваю риски, не желая причинить настоящий урон, лишь совершить мелкую пакость. Непокорность его раздражает, он сам прекрасно понимает, зачем я это делаю и чего от него жду. И порка это не столько наказание, сколько прелюдия… Прелюдия нашей любви.

Так что и сегодня я сделаю все, чтобы накликать на себя его гнев, чтобы он знал, что нельзя оставлять меня без присмотра, без его надзора. Никто не смеет отнимать у меня моего господина. Я ревнивая эгоистка, дрянная девчонка, и этой ночью мы вновь встретимся, и он будет только моим. Он и его плеть».

Феликс фыркнул, поглядывая на эту самую дрянную девчонку. Она лежала на диване, поглаживая живот, смешно вытягивая губы, училась дышать, как показывали в видеоуроке для будущих мам. Подготовка к родам оказалась делом весьма забавным и веселым. Феликс тайком записывал жену, чтобы потом показать ей, сейчас, увы, опасно. Зато потом, когда родит, это будут милые моменты.

Вдруг восторженные глаза жены обратились прямо на Феликса.

— Ой, опять пинается! Любимый, иди сюда, положи ладонь!

Да, это будут милые моменты, самые драгоценные, как и все, что связано с Виолеттой.

Эсам

Не стоило доводить себя до такого состояния, надо было сразу уйти, но Лимайн упустил шанс. Потеряв волю, он мог лишь стоять, открыв рот от удивления, и тяжело дышать, так тихо, чтобы Дарья его не заметила. Девушка танцевала, легко раскачиваясь из стороны в сторону, виляя игриво бедрами, кружилась, прикрыв глаза, и подпевала унжирскому певцу, ее любимому. Голубой водопад волос укрывал обнаженные плечи, красивым плащом струился, переливаясь всеми оттенками синего цвета. Девушка казалась живым воплощение воды. Дева, вышедшая из пены морской.