Книга Бессмертная, страница 16 – Елена Тимофеева

Феанор смотрел на неё, волнение таяло в глубине его синих глаз, и Ария вдруг почувствовала неудержимое желание взять в свои ладони его израненные шрамами и расписанные хной руки.

— Я не хотел обидеть тебя, моя царица, — уверил Феанор и, будто угадывая её мысли, взял её руки в свои и крепко сжал. — Я знаю, последний из ордена Сов учил тебя, и твои ладони удержат самый тяжёлый меч. Ты храбрый и сильный воин.

Теперь, когда он ничего от неё не требовал, и она ничего не должна была ему, её не пугали прикосновения его рук, напротив, были приятны.

— Но ты ничего не знаешь о Дагоне! — вздохнул Феанор, глядя ей в глаза.

— Так расскажи мне о нём! — Ария придвинулась к нему ближе и он, хоть и слово давал не трогать её, обнял, привлёк к себе так бережно, так мягко, что последнее недоверие растаяло в её душе, и она прильнула головой к его плечу, слушая его рассказ.

— Дагон — это проклятие острова Форс, — царь опять слегка растягивал слова, но сейчас его речь звучала иначе, не с надменной издёвкой, а искренне, мелодично, плавно лилась, будто песнь скальда. — Дагона породил Посейдон в наказание людям. Человек возомнил себя в гордыне своей хозяином всего сущего и разрушал всё, до чего только мог дотянуться.

Будучи властелином того, что ходит по земле, он не насытил алчное своё сердце и обратил свой взор к морю. Несть числа было выловленным редким рыбам и морским гадам, сундуки наполнялись отборными жемчужинами, ломались ветви кораллов ради дорогих безделушек, а обломанный коралл уже никогда не вырастет заново. Берега завалили гниющими трупами акул, убитых ради добычи акульего зуба и печени. Мёртвых китов бросали обратно в море, забрав китовый ус и жир, и чайки терзали зловонные, разлагающиеся на солнце туши.

Смотрел на эти бесчинства Посейдон, и гнев закипал в сердце морского бога. И когда возжелал тогдашний царь острова Форс Асвальд Меднолобый получить трезубец Посейдона и на пиру бахвалялся, что станет вызывать морские грозы, чаша терпения властелина морей и океанов переполнилась.

Ударил Посейдон золотым трезубцем в скалу в самом сердце океана и из огня, воды и камня породил Дагона — полурыбу-получеловека, чудовище с осьминожьими щупальцами вместо рук.

Страшную дань наложил Дагон на жителей острова Форс. Каждую весну требовал он дюжину самых красивых девушек и юношей, которых забирал с собою в море, и никогда уже не видели они голубого неба и весеннего солнца, и безутешны были родители их в горе своём.

Асвальд Меднолобый и все цари, что правили после него, поднимали свой флот против Дагона, но всякий раз терпели поражение. Никому не под силу было сразить его. Я тоже оказался бессилен со своими кораблями.

— Почему, Феанор? — У Арии слипались глаза, сказалась усталость напряжённого дня, и голос царя долетал до неё будто издалека. Она пригрелась в его руках и почти дремала.

— Он неуязвим, моя дорогая, — пояснил Феанор, — его не берёт ни меч, ни камень баллисты, ни копьё. В последней битве с Дагоном я погубил лучших своих людей и едва сам не лишился головы.

Я пробовал всё. Десять лет лучший кузнец острова ковал самый прочный меч, а когда клинок был готов, он раскалил его докрасна и погрузил в грудь Кеннета — дьявола в человеческом обличии, самого свирепого пирата, что когда-либо орудовал в моих морях.