Книга Бессмертная, страница 13 – Елена Тимофеева

— Оправдаешь. — Его борода с вплетёнными золотыми колокольчиками коснулась её щеки, а рука крепко сжала её руку. — Я знаю, — голос Феанора звучал твёрдо, вселял уверенность, — ты сразишь Дагона.

— За здравие царицы! — раздался громогласный тост, и его подхватили, понесли дальше, зазвенели кубки. — За здравие царицы!

— Твоё здоровье, царица острова Форс! — улыбнулся Феанор, поднимая кубок.

Смеркаться стало, и в зале зажгли факелы и свечи. Пришли жрецы проводить молодых супругов до брачного ложа.

— Что, и утром припрутся будить нас? — шёпотом спросила Ария, поднимаясь из-за стола и старательно удерживая на лице улыбку.

— Да-а, — царь вальяжно махнул рукой, — забрать твою рубашку, простыню с кровати… Убедиться в твоей невинности…

— О, какой ужас! — тихонько вздохнула юная царица. — Дикие обычаи!

— Да ла-а-адно! — протянул Феанор. — Радуйся, что с нас не требуют целоваться за свадебным столом, как водится в иных краях!

— О! — Ария нервно рассмеялась. — Премного благодарна! Идем уже! Чем скорее покончим с этим, тем лучше!

— Что, так не тярпится? — промяукал царь, низко наклоняясь к ней.

— Я вся горю! — издевательски усмехнулась она и так сжала руку Феанора, будто хотела сломать.

Проследовали в опочивальню. Впереди новобрачных ступал жрец Весты — богини домашнего очага, и два жреца замыкали шествие, они несли на вытянутых руках тончайшую белоснежную простыню с вышитыми по уголкам золотыми гербами острова.

С молитвой жрецы застелили брачную постель, зажгли благовония, лампады у ликов Кроноса, Деметры и Весты, высеченных на мраморных стенах, и неслышно вышли, оставив царя и царицу одних.

Феанор повернулся к Арии, улыбнулся хмельной улыбкой. Небрежно, не жалея дорогих костяных с каменьями пуговиц, расстегнул свой кафтан, снял, бросил на скамью у стены.

— Иди ко мне, — позвал молодую супругу.

Она шагнула навстречу, почувствовала, как бросило её в жар, когда руки царя легли на её талию, притянули к себе. Его губы коснулись её губ, а рука отыскала застёжку платья, и змейка холодной дрожи скользнула по спине девушки.

— Я сама! — невольно вырвалось у неё.

Она почти грубо оттолкнула его, принялась торопливо распутывать шёлковую шнуровку платья. Она сама разденется, не позволит ему снять с неё одежды, разворачивая её, освобождая от покровов, будто купленную в лавке вещь.

Феанор усмехнулся, но спорить не стал, лёг на кровать, с интересом смотрел на неё. Тени от факелов плясали на его лице, их красные отблески отражались в его синих глазах. Царь красив был, презрительный, дерзкий, но Ария не желала близости с ним, а должна была сделать это, ибо того требовал закон.

Тяжёлая парчовая ткань скользнула вниз, упала к её ногам. Ария переступила через платье, осталась в одной батистовой белой рубашке. Как хорошо, что в комнате полумрак, и царь не видит, как побледнело её только что жарким румянцем пылающее лицо.

Рука Феанора поднялась в привычном повелительном жесте, указала вперёд. Ария не сразу поняла, чего хочет от неё супруг.

— Сними заколки, — велел он, понижая голос до шёпота.

— Что? — судорожно сглотнув, спросила Ария.

— Заколки сними, ослобони свои волосы, — пояснил царь. — Хочу видеть, как они упадут на белизну твоей рубашки… будто перо ворона на чистый первый снег.