Книга Воительница, страница 72 – Елена Тимофеева

секунды были страшнее огня, дороже золота. Грязь добралась уже до подбородка, попадала в рот. В смертельном ужасе она уже не кричала, лишь выплёвывала болотную жижу. Арефа в кровь закусил губу. Если бы он не доверял так безгранично магистру, он сам уже бы бросился в эту трясину. Но он знал своего учителя.

Наконец, Арий Конрад принял решение. Размахнувшись, он вогнал шест в более плотную землю брода и, опершись на него одной рукой, рывком перебросил своё сильное тело в трясину. От принцессы его отделяло расстояние чуть более вытянутой руки, но в этот миг болото, будто живое, издало страшный квакающий звук и втянуло в себя её светлую головёнку. Бедная девочка не успела даже вскрикнуть, только пузыри пошли по маслянистой поверхности.

Оцепеневшие в ужасе Демира, Ливий и Арефа увидели, как вырвалась из чёрной жижи рука, сведённые судорогой побелевшие пальчики схватили воздух, и медленно пошли вниз.

Но в этот миг магистр схватил эти уже потерявшие надежду пальчики и сильным рывком переметнулся назад, едва не переломив шест и выдернув девушку из топкого плена.

— Ай, молодца! – выдохнул Ливий.

Взбудораженная топь ходила ходуном, поднималась, опадала, выплёвывала пузыри газа. Арий Конрад ухватил принцессу пониже груди, приподнял, сильно встряхнул пару раз. Изо рта и носа девушки хлынула болотная вода, она тяжело вздохнула, захлебнулась кашлем.

— Жива, – насмешливо произнёс магистр.

— О, мессир… – голос Арефы прошелестел, как тихий шёпот. От волнения он едва мог говорить.

— Идёмте, – велел магистр, – до берега недалеко.

И никто не помнил, как прошёл эти тридцать шагов.

За болотом расстилался пышный луг. Разноцветье глаз радовало. После грязи и сумрака болота, будто из темницы на свет вырвались. Из последних сил вытаскивали из трясины ноги, несколько шагов – и валились лицом в траву. У лошадей даже сил не хватало щипать вкусную, свежую зелень.

— Ну и переход! – выдохнул, понемногу приходя в себя Ливий. – Я, кажись, даже похудел.

Бедняжка принцесса, чуть живая, лежала, не шевелясь. Арефа, привалившись рядом, гладил её по спутанным грязным волосам. Демира жадно глотала тёплую воду. Напившись, протянула бурдюк юноше. Он приподнял за плечи Тею Ирис, поднёс к её губам горлышко сосуда. Девушка глотнула раз, другой и вдруг заплакала навзрыд, всхлипывая, кашляя, размазывая по грязному лицу слёзы. Арефа мягко привлёк её к себе, и она продолжала рыдать, уткнувшись ему в грудь.

Герой дня этого (и всех предыдущих тоже), принцессин спаситель, по вине коего, однако, она едва не погибла в этой топи, сидел, откинув голову назад, и смотрел в небо. Он даже не глядел на рыдающую девушку, ради спасения которой рисковал собой. Тайные силы, что хранили магистра из века в век, бессильны были защитить его здесь, на чужой территории.

Он допил воду, что подал Арефа, и сказал:

— А хозяин болота оплатой за переход требовал ночь с Демирой.

— Че-го? – протянул, поднимаясь на ноги, Ливий.

— Ночь, говорю, с Демирой, требовал за переход,  – повторил Арий Конрад, – такие ставил условия.

— Значит, Демира могла бы ему дать, а ты вместо этого просрал золото, моё блюдо, кувшин и даже ложечки?! – дошло до Ливия.

— Да сдохнуть мне на этом месте! – фыркнула воительница.

— Чё – сдохнуть? – продолжал негодовать вор. – Тебе жалко было дать разок?