Книга Храмовница, страница 17 – Елена Тимофеева

— Ты блажен, — тихо отвечала она, — прихотями разум свой потчуешь, вынь тебе да положь, что захотелось. Что, любовь сердечная тебе повелела позвать меня замуж? Ведь нет же, Далер. Я волную тебя лишь потому, что таких, как я, ты не видел прежде! Любая девушка из простонародья сочла бы за честь союз с тобою! Ты красив, не беден, на сытой службе. Но мне не нужен.

— А-а, Демира! — расхохотался Далер и хлопнул себя по колену. — Значит, разглядела, что я красив!

— Не бывает некрасивых людей, — объяснила она. — Каждый человек красив по-своему. Но есть такие, у которых свет изнутри идёт и далеко окрест освещает… А ты мог бы стать сыном света! Ты впусти его, посели в себе!

— Ты пугаешь меня своей речью, Демира, — он поёжился, будто от сырости, — говоришь точно полоумная еретичка! Молись Кроносу — в нём твоё спасение! А твои думы о Солнце до добра не доведут!

— А ты, небось, думаешь, что спасение моё в замужестве? — фыркнула она презрительно.

— В нём, — согласился он, — ведь ты женщина! Доля твоя женская — за мужем быть, детей рожать, дом блюсти.

— Это удобно, — протянула Демира, — когда доля женская, а не мужская, правда?

— А чем плохо? Ну, чего тебе надо? Чего хочешь? Сладко есть и пить будешь! — посулил он. — Чёрной работой не замараешься! Платья богатые носить станешь, перстни и серьги, красные сапожки! Чего ещё твоей душеньке потребно?

— Света!

— Тьфу ты! — Далер в сердцах плюнул и встал.

Демира тоже поднялась. Они стояли так близко, смотрели друг другу в глаза, и, если бы он сейчас схватил её за талию, поцеловал… даже просто коснулся её руки — этого было бы достаточно, чтобы закрыть ей дорогу в храм. Он знал это. И она знала, но не боялась, и её бесстрашие на грани безумия удерживало его. И ещё что-то, новое, неведанное прежде, чему он не находил объяснения.

— Тебе в путь с рассветом, — напомнила она, — ложись. Вепрь-то утих, слышишь? Не трубит больше.

— Мне спать не хочется, — ответил Далер, — беседа с тобой разогнала сон. Но я пойду, тебя жалея. Я уеду, а тебя ждёт новый день, полный труда. Доброй ночи тебе, Демира. Я вернусь. И крепко подумаю в пути над твоими словами.

— И тебе доброй ночи, — тепло прозвучал её голос. — Ты ничего не понял, но ты первый мужчина, который выслушал женщину, как равную себе, и попытался понять! Я благодарна тебе. Ложись. Рассвет скоро.

Он посторонился, пропуская её в дом, а когда отворяла она дверь своей горенки, окликнул, попросил вернуться. Она подошла.

— Чего забыл?

— Я должен тебе сказать! — Далер смотрел на неё, говорил негромко, но слова рвались вперёд, обгоняя сознание. — Ты очень красива, Демира. Так красива! Я перевидал и познал немало женщин, но такой красоты прежде не встречал. Это особенная красота. И, кажется, я понимаю, что такое, когда изнутри идёт свет. Ты светишься.

— А ты не глуп! — рассмеялась она. — Нашёл-таки короткую дорогу?

— Я сказал тебе то, что чувствую!

Она подняла руки над его головой, сотворила знамение и прочла молитву.

— Иди, — сказала. — Да будет с тобою свет! Верь в него, и он осияет твою жизнь!

— Я увижу тебя поутру? — с надеждой спросил он. — Проводишь обоз?

— Провожу, — кивнула она, — хоть никакой радости отдавать наше добро не вижу.

— Не новое откровение, — горько усмехнулся Далер. — Прощай тогда, до рассвета.