Онлайн книга «Храмовница»
|
Демира выпрямилась, повернулась, с изумлением оглядела Халзана, всегда сдержанного, не выказывающего собственничества и ребячьей ревности, как Булат, не таящий своё нерасположение ко взятому в отряд мытарю. — Он через неё Булату родной, — сухо пояснила Кабарга, — духовной связью. — Духовной связью? — размеренно, точно взвешивая слова, повторил Халзан и впервые с открытой неприязнью взглянул на оброчного писаря. — С тобой она ложе делила, а с ним свет! — буркнула знахарка. — После разберётесь, кто из вас для неё главный! — Кто главный? Кого она в сердце впустила? — уточнил Халзан, щуря чёрные глаза. — В него, стало быть, свет впустила? — Да хватит вам! — не выдержала Демира. — Если Далер нужен, чтобы Булата спасти, так и будет! Понадобится чёрта привести — приведём и чёрта! — Ты словами-то не кидайся, коих не разумеешь! — осадила её Кабарга, будто горстью сухого песка в лицо бросила. — А ты раздевайся до исподнего! — оборотилась к Далеру. Развязала мешочек с калёной солью, сыпанула на темя каждому, и кровать очертила белой линией крупинок, велела в круг встать, Халзану взять за руку Булата, Демире — Халзана за руку, Форельке — Демиру, а Далеру — Форельку, и белые пальцы старухиной внучки охватили горячую ладонь Булата, замкнув кольцо. Кабарга скинула плат, размотала узел волос, разбросала по плечам седые пряди, разнагишалась до застираной, обрёмканой по подолу нижней рубашки. Зажгла травы пук, задымила густой горечью и завыла-затянула слова непонятные, запела козодоем, заухала филином. Хлопнул оконный ставень, мозглый ветер прошёл по комнате, взметнул старухины космы, мазнул влажным туманом по стенам, отпрянул, зазмеился по полу, вихрясь коленцами. Дрогнули и погасли огоньки лампад, не защитили их жестяные колпаки, не спрятали от касаний сырых призрачных дланей. Крепче стиснули прохладные пальцы альбуски ладонь Демиры. Воительница взглянула на неё, отшатнулась, едва не разорвав кольцо, чудом удержалась, упав спиной на плечо Халзана. Он другую её руку держал, тёплым, родным объятием, и выстоять помог. — Демира-а-а, — сухим пергаментом зашелестели белые губы Форельки. Рубины глаз впились в лицо атаманши разбойников и налились темнотой, стали из красных чёрными и стрелами чёрных ресниц опушились. — Демира-а-а-а, ты жа-а-адная... — Зофья, — беззвучно прошептала Демира, признав в лице Кабаргиной внучки тень образа младшей сестры. — Жа-а-а-адная... Жа-а-адная! — Чего ты хочешь, Зофья? — едва смогла вымолвить Демира, всматриваясь в незабвенные черты своей ближницы на чужом лице и цепенея от звучанья знакомого голоса. — Зачем пришла ты? Зачем говоришь со мной? Тепло от руки Халзана поднялось от запястья к локтю, выше к плечу, по груди разлилось, возвращая прежнюю решимость и полноту голоса. — Отдай мне его, отдай! — насмешливая улыбка сестры скользнула по бледным губам Форельки. — Замерзаю! Он согреет! — Он меня греет! — отрезала старшая. — Мой он! Не отдам! — Жа-а-адная! — Смертным холодом потянуло из пустых провалов чёрных глаз. — Двух мужей имеешь! Куда тебе столько? Отдай одного! Отдай! Голова закружилась, слабость вступила в ноги, и опять тепло от руки Халзана потекло от пальцев к сердцу, снова удержало и прибавило сил. — Не отдам! — повторила Демира. — Уходи, Зофья! Ступай к престолу Кроноса, обрети покой! Разыщи сестёр своих! |