Книга Храмовница, страница 151 – Елена Тимофеева

— Да сгорел же храм, Демира! — Далер хотел сказать спокойно, а не вышло, слова вырвались, будто искры из костра под ветром.

— Ежели сгорел весь, то и я сгорю, — отозвалась она. — Едем же! Нет назад пути!

— Водицы глотни! — велел Далер. — Пей, чтобы жар унялся!

— Пуста моя фляга, выпила всю.

— Возьми мою. — Он отстегнул тыквенную долблёнку, обшитую кожей, бросил ей. Демира потрясла её, покачала головой. Воды в сосуде плескалось меньше половины. Сделала три глотка, заткнула пробку, кивнула Далеру:

— Едем.

Добрались до подножия горы, родник средь камней журчал, пополнили запасы воды. Расседлали коней, обтёрли холстом, овса из перемётной сумы наземь сыпанули, поедят, попьют кони, отдохнут до утра.

— Волков нет здесь, — сказала Демира и саму себя поправила: — Раньше не было.

Подобрала палку, достала огниво, просмоленную тряпку, намотала, зажгла. По потьме поднимались в гору. Демира ступала медленно, останавливалась, унимала сбитое дыхание и опять шла вперёд. Далер шагал следом, хотел было придержать её, помочь, но она молча отстранила его руку. Он ни раз пожалеть успел, что проводником вызвался.

Кустарник обступил их, чёрен и густ, на ровное плато взошли, обогнули гору. Атаманша остановилась, сказала хрипло:

— Добрались. Не забыла место!

Чадивший факел осветил узкую дверь в каменном кряже.

— Погодь! Дай я! — Далер придержал рванувшую вперёд Демиру, нажал плечом, всем телом навалился, и поддалось старое дерево, вперёд качнулось.

— Теперь свети! — велел спутнице и шагнул внутрь, в глубь горы.

Там оказался тесный коридор, и лестница преградила путь, вниз вели ступени. Демира стала спускаться, Далер за ней последовал. Остановились подле другой двери.

Демира обернулась, сунула факел ему в руки и принялась читать молитву. И слушая её невнятный шёпот, не понимая и половины ею сказанного, Далер вдруг понял, что посветлело в горе, что видит он впереди стоявшую девушку, не светом огня освещённую, а тем светом, что будто из-за закрытой двери перед нею исходит. И в горле от волнения пересохло, когда осознал, что чудо зрит, как тогда, когда встречал с нею рассвет, не то год, а не то вечность назад.

На выжженной земле

А потом на мгновение помутилось зрение, и слух отнялся, как бывает, когда человек падает в беспамятство. Свет за дверью стал будто ярче и проник наружу, окутал Демиру, качал в золотом потоке, баюкал, заливал её волосы, лицо, руки. В самом деле видел это Далер или ему пригрезилось?

И время изменило ход, казалось бесконечно-долгим, но когда морок отхлынул, всё стало прежним. Далер поморгал растерянно, отёр лицо ладонью.

— Гаси пламя! — потребовала Демира. — С огнём туда нельзя!

Он затушил факел о камень.

Демира взялась за железное кольцо, и массивная дверь легко поддалась, открылась. Мягкое, ровное свечение шло из проёма.

— Идём. — Она обернулась, протянула Далеру руку. Горяча и суха была её ладонь.

Он повиновался, понимая, что происходит непостижимое. Они в глуби горы, на вершине которой прежде стоял храм её бога. И войти сюда дозволено лишь избранным. Демира была простой жрицей, даже не отслужившей назначенное время, не прошедшей испытание миром. Вернись она в храм по истечению лета, чистой телом и помыслами, не замаравшей себя касанием не только руки мужчины, но одежды его, посуды, из которой он ел, и то вряд ли ей был разрешён вход сюда.