Онлайн книга «Храмовница»
|
— Костёр догорел? — спросила, хотя знала ответ. — Мы уж курган над тем местом насыпали, — отозвался Булат и добавил, сожалея: — Ты три дни в горячке провалялась. — С горя заболеть недолго, — согласно кивнула Демира. А ведь убийство родных, всего племени не прошло по ней такой немощью. Тогда достало крепости и на правителя броситься с жалким своим оружием, и насилие выдержать, и кнут. И от болезни сумела оправиться, и меч в руки взять, и обучилась владеть им, и обрушила на головы тех, кто отнял у неё всё. А гибель Хрюши последний камень из-под ног выбила, потому что с приезда в Кирхук за него держалась, он твёрдой землёй был. А не стало его, и потеряла опору, не устояла, свалилась. Теперь подниматься надо, если отомстить хочет. — Три дни, — повторила Демира, спуская ноги на пол. — И чё там они? Ропщут, что командующая — тряпка, с горячкой слегла? — Никто не ропщет, — усталостью был полон голос Булата. — Пусть только попробуют, мы с Халзанкой им живо пасти позатыкаем! — Только ты с Халзанкой? — уточнила Демира. Хрюшин братишка оглядел её, покачал головой и принялся терпеливо загибать пальцы: — Мирон, Буслай, Бардаш, Корнил, Йохим, Секач, Воля, Белян... — Ладно, — оборвала она, — стало быть, не попрекают? — Сказал же. — Подай порты, — попросила Демира. Взяла чашку и допила отвар. Булат скользнул равнодушным взглядом по её голым коленям, а прежде, увидев бы раздетой, глазами бы плавил, соловьём заливался, ласковых слов не жалея. А нынче угрюм. Ни до неё, ни до утех, ни до чего, горе глаза застит. Встал, взял с лавки порты, протянул ей. — Надо в Кирхук разведчиков выслать, — сказала Демира, — узнать, чем нынче дышит город, много ли солдат... — Дышит? — переспросил Булат. — Ты смеёшься, что ли, начальница? Аль Магруф сапогом на горло встал горожанам, вздохнуть не смеют! — Откуда знаешь? — Она подтянула пояс, встала. — Никак убёг оттуда кто, доложились? — Сам вчерась в разведчики ходил, — хмуро пояснил он, — баб своих проведать, ну, и прочее тоже... — Проведал? — Проведал, Демира! — Его чёрные глаза теперь в упор на неё смотрели, застывшим, мёртвым взором, будто выгорело на их дне всё живое. — Задорка моя, ежели ты не знала, вдовой с малолетним дитём хозяйство вела. Дом добрый у неё был срублен, корова, курки. Так к ей наутро после резни десяток солдат на постой встали, обеда запросили. А она в котёл крысиного яда насыпала и перетравила всех. Не успела уйти, только в ворота, а ей навстречу ещё солдаты и увидали, что трапезная полна мертвяков. Мечами искрошили Задорку, бабы говорили, что хоронить было нечего, в простыню собрали, так на костёр и подняли. — А дитё её? — оседая на лавку, спросила Демира. — А мальчонку в колодезь бросили, — глухо выдохнул Булат, помолчал и заговорил дальше: — К Чаруше тоже подселились двое, и после обеда стребовали баню затопить. А потом и её саму в баню покликали, чтобы спинку потёрла, ублажила. Она и ублажила, лохань с кипятком на их опрокинула. Пока те варёные орали да по земле катались, выбежала со двора, а там уж другие. Она от их, а куда бежать, позади дом оставался, а левее мельня, она туда, на самый верх забралась, в окошко сиганула вниз и заразилась до смерти. Погибель выбрала, чтобы в руки их поганые не даться. Демира хотела сказать, но слова не давались, лишь беззвучно шевельнулись побелевшие губы. |