Книга Храмовница, страница 114 – Елена Тимофеева

Она в ту ночь отдавалась ему особенно жарко, всецело, неистово. А после не отпускала, оплела руками и ногами, притянула к себе.

«Как в последний раз», — подумал Хрюша и испугался своих мыслей, погнал их прочь.

— Демира, я тяжёлый. — Он отстраниться хотел, а она лишь крепче к нему прижалась.

— Нет, — прошептала едва слышно, — засыпай…

— Да не уснём мы так! — рассмеялся атаман.

Перевернулся, потащил за собой Демиру, что она на нём теперь оказалась, откинул прядь волос с её лица, вгляделся в глубокую темень глаз.

— Что тебя тревожит? Скажи!

— Ничего, милый! — прошептала она и засмеялась дурашливо, зарываясь носом в его бороду. — Просто жизнь коротка, и я радуюсь близости с тобой!

И опять холодок пробежал по спине атамана. Точно худое пророчество услышал.

— Спи, ласточка, — сказал, огладил её плечи, — утро вечера мудренее. Пройдёт ночь, унесёт тревогу.

Демира никогда с ним не спорила, слушала, как сильного и мудрого учителя. Яростная в битвах, бешеная в погонях, не признающая над собой никаких королей и богов, атаману она подчинялась беспрекословно, с тихой радостью. Её доверие бесконечно трогало Хрюшу, и любил он её безумно, жизни без неё не представляя.

Она подлезла ему под руку, как всегда делала, улеглась удобно. Коснулась губами его обнажённой груди — на поцелуи не скупилась, где достанет, там и поцелует. И всё просто у неё выходило, как и должно быть.

— Спи, ласточка, спи, — повторил атаман, крепче прижимая её к себе.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Хрюша, — отозвался он, прекрасно понимая вопрос.

— Нет, — пояснила Демира, — по-настоящему — как?

— Хрюша меня зовут, — подтвердил он, — спи, милая.

Она сонно зашептала молитву, благодаря Солнце за прожитый день и прося нового рассвета, потом задремала.

Яркий свет пробудил Демиру. Она приподнялась, взглянула в оранжевое зарево, пылающее в щелях оконных ставен, потёрла глаза и опустила голову обратно на подушку, желая досмотреть прерванный сон. И тут же вскочила, осознав страшную явь.

— Хрюша! — тряхнула атамана. — Проснись! Беда!

Он вскинулся и тотчас слетел с постели.

— Одевайся! — приказал, хватая порты.

С улицы доносились крики, беготня. «Не пожар это!» — поняла Демира.

— Хрюша! — Её голос сорвался, прозвучал глухим стоном.

Он обернулся. Лишь на миг пересеклись их взгляды, но Демира успела увидеть в его глазах отражение всех прожитых с нею дней, с того зимнего вечера, как приехала она в Кирхук, и доныне.

Едва успели рубахи натянуть, в штаны впрыгнуть да в сапоги босые ноги всунуть, как в комнату вбежал Халзан.

— Атаман, измена! — прокричал, прислонился к стене, выдыхая, опустил замаранный кровью меч. — Государевы солдаты в городе!

— Ты ранен? — метнулась к нему Демира.

— Цел, — отозвался он, отёр мокрый лоб, — поспешите! Нужно уходить, бой не выстоять, их слишком много!

Они бросились к двери одновременно, атаман и его ученица-супружница. И остановились, схватили друг друга за руки, взглянули глаза в глаза. Демира рванулась к Хрюше, но на них смотрел Халзан. Он тотчас же отвернулся, побежал по лестнице вниз, но она помнила, что сказал атаман накануне. «Он тебя любит». И проморгала миг, не решилась, а потом уже поздно было. Хрюша лишь сжал крепче её ладони, отпустил и побежал вслед за братом. И не поцеловала его Демира, в этот последний прощальный раз не поцеловала.