Онлайн книга «Храмовница»
|
Хрюша дёрнулся, стиснул зубы, пальцы сжал на эфесе меча, но Демира шагнула к нему, перехватила руку. — Что он плетёт? — спросила, точно говорила про умалишённого. — Скажи, атаман, разве может человек оставаться рабом, коль душа его свободна? Все цепи и плети бессильны, когда волен дух! Дурак, — обратилась к военачальнику, — мне жаль тебя. — Себя пожалей, подстилка разбойничья! — огрызнулся он. — Попадёшься в руки государевы, на куски тебя изрежут! — Однако ты попался, не я! — напомнила Демира. — Обманом в плен заманили! — рявкнул предводитель. — Опоили! В честный бой вступить боитесь! Демира шагнула к нему, в глаза посмотрела. Он выдержал её стылый взгляд, не отвернулся. — Ты говоришь мне про честный бой? — негромко проговорила она. — Ты, шакал, насильник и детоубийца, смеешь учить меня правилам войны? Развяжите его! — потребовала. — Что ты удумала? — нахмурился Хрюша. — Всё хорошо, атаман, — успокоила она, — не бойся за меня. Сам учил, а науку я помню. Он хочет честного боя? Он его получит! — Не заслужил собака достойной смерти в битве! — подал голос всё это время молчавший Халзан. — Мой подарок, что хочу, то и делаю! — отрезала Демира. — Неужто твои люди позволят мне уйти в случае победы? — спросил с издёвкой главарь отряда. Держался он смело, точно не стоял на пороге гибели. Не опускал надменно вздёрнутый подбородок, слова бросал, будто одолжение делал, презрительно кривил губы. И вопросом своим, и всем видом давал понять, что не верит в закон чести разбойников. — Мои люди, — ответила спокойно Демира, — позволят тебе уйти и в случае поражения! — Опять редкую забаву замыслила, затейница! — заржал Булат, потирая ладони. — Эй, подходи, честной народ! — заорал во всю глотку. — Зараз потешимся! Зря надрывался. И без зазывалы горожане сбежались. На площади, где вставали обозные телеги, сгружали в амбар оброк, уж места не оставалось, а люди всё прибывали. Задние на передних наседали, ругались, проталкивались ближе, чтобы лучше видеть, ничего не упустить. Халзан шагнул к пленному, развязал ему руки. Воевода выпрямился, с наслаждением потёр онемевшие запястья, потряс кистями. Мирон подал ему меч, и начальник принял оружие со снисходительной усмешкой. Демира окинула противника цепким взглядом. Среднего роста и сложения, телом крепок. Но не похоже, чтобы стремительность была его коньком. Не разглядела в нём воительница рысьей наблюдательной затаённости, готовности мгновенно броситься на врага. Он недооценивал её. Что ж, это ей лишь на руку. Самоуверенность сгубила предводителя отряда. Он позволил ей атаковать первой, отразил мощный, яростный удар, а потом она незримо метнулась в сторону, обернулась. Взлетел в широком плавном взмахе меч, и вот уже лежит на земле государев военачальник, а задние ряды толпы сминают передние, люди толкаются, бранятся, гвалт стоит на площади. — Да убери ты бошку, не видать же! — У тебя самого не башка, а казан для браги! — Куда она сразила-то его? — Кровищи-то, кровищи! Будто свинью зарезали! — Да живой он, вон, шевелится! Демира наклонилась, подняла что-то с земли и подошла к атаману. — На, — сказала, — он безносым тебя обозвал. Принимай подарёнку. Хрюша посмотрел и согнулся от смеха. Его подруга держала в измазанной кровью ладони отрубленный нос воеводы. |