Онлайн книга «Храмовница»
|
— Кишка тонка! — зло рассмеялся Хрюша. — Ну что, Демира? — повернулся к подружке. — Хошь, с одного разу угадаю, какой смертью исказнишь их? — Чего тут гадать-то? — пожала она плечами. — Янис! — окликнула хозяина. — Сарай опростай! Доброе что — вынеси, а что не жалко, оставляй! — Сарай жалко! — затрепыхался Янис. — Умная какая! Ты его строила, чтобы так взять и спалить? Рванулись солдаты, бессильные ударить своих пленителей связанными руками. У кого головой боднуть получилось, кто ногой достал. Брань, проклятия посыпались на разбойников, когда поняли псы хозяйские, какая смерть их ожидает. Кулаки Хрюшиных людей быстро утихомирили толпу, лишь Янис продолжал ругаться. — Сарая тебе жалко? — Бледная от гнева Хайна подскочила к мужу, схватила за плечо, тряхнула. — Опомнись! Сарай пожалел! А сына тебе не жалко? А себя не жалко? Что они с тобой сделали? — На моём дворе падаль эту жечь не дозволю! — упёрся хозяин. — Довольно и того, что в тот раз бойню в трактире затеяли! — А где тогда? — спросила Демира. — Да гоните их на улку! — велел Янис. — В оброчный амбар загоним и запалим! — Дело говоришь! — согласился Хрюша. — Скликай людей! Всем напоказ исказним их! Око за око! — Потопали, покойнички! — любезно пригласил Булат. — Отпусти! Отпусти, во имя всех богов! — заголосил молодой рыжий солдат и кинулся под ноги Демире. — За что меня? Я не жёг твою деревню! Я тебя не трогал! — Верно, — равнодушно отозвалась Демира, оглядывая его, — я тебя первый раз вижу. — Отпусти, будь милостива! — вопил бедняга, от страха так побледнев, что веснушки на его щеках стали тёмно-коричневыми. — Да с чего я буду? — отмахнулась воительница. — Всех так всех. Гоните их со двора! — Отпусти, отпусти! — орал, как безумный, солдат, силясь вырваться из рук Буслая. — За что меня? Я не жёг твою деревню! — Ах ты, сучонок! — побледнела Демира. — Ты не жёг! А что сожжена она, знаешь! — Мы солдаты! Мы исполняли приказ! — Приказ исполняли. значит, — протянула она, — за себя не отвечаете. Ну, и поделом вам за тупорылость и безволие! — А что мы можем, что? — выкрикнул кто-то. — Мы солдаты! Подневольные! — Да? — Демира оглянулась, повела рукой, указывая на своих людей. — А мы вот нет! А мы свободные! Но ошейник раба всегда легче доспехов воина! На улицу, привлечённые шумом, выбегали горожане. Разобрав, в чём дело, гудели одобрительно и шли следом за разбойниками. Мальчишки кидались в солдат грязью, пели дразнилки. Пленные орали и бранились, а подойдя к оброчному сараю, утихли. — Признаёшь кого из них? — спросил Хрюша Демиру. — Нет, — равнодушно отозвалась она, — эти мою деревню не жгли. Эти другую сожгут, если им прикажут. Прикажут им, понимаешь? Атаман перехватил жёсткий взгляд её прищуренных чёрных глаз, кивнул: — Делай, что задумала. — Слушайте меня, псы сторожевые! — сказала Демира, и смолк людской гомон, взоры всех устремились на неё — красивую, высокую, сильную в своей правде и беспощадную в возмездии. — Каждый выбирает свой путь сам! Не оковы и темницы делают людей рабами, а трусость и подлость! Вы жили рабами и сдохнете рабами, и не правитель тому причина, а ваша воля! — Ты сама такая же рабыня! — подал голос предводитель. — Забыла место своё, вещь? — усмехнулся презрительно. — Как все тебя пользовали, кто хотел? Вкус хозяйского кнута забыла? |