Книга Королева, страница 91 – Елена Тимофеева

Сумерки густо лежали побач дороги, луну скрыли тучи, и легко было сбиться с пути, но Великий Инквизитор издалека увидел неверный, пляшущий от ветра свет фонаря в придорожной корчме, и пришпорил уставшего коня.

Погружённая в волшебный сон силой воли Арий Конрада Гаркана тиха была, и лишь изредка касался Торвальд Лоренцо её рук, проверяя, не холодно ли ей, да запахивал на ней плащ плотнее. Тяжёлый, агрессивный дух войны, горячий запах пота и железа ушёл от неё, и теперь покоем спящего леса веяло от неё, горечью облетевшей листвы, теплом уснувших трав.

Проснётся, и всё повторится опять: бунт, непокорность, злословие. Великий Инквизитор вздохнул. Да, душеспасительной беседой под амулетом Кроноса тут не обойдёшься. Он остановился у ворот корчмы, спешился, взял под уздцы коня и завёл его во двор.

Гаркана проснулась с ощущением забытого, из прошлой жизни повеявшего на неё тепла. Будто во сне вернулась в своё безмятежное лесное детство, когда ягоды были так вкусны, травы пахли так остро, солнце светило так ярко, трава под босыми ногами была так нежна. Она стряхнула остатки дрёмы, огляделась.

В незнакомой комнате очутилась Гаркана. Тепло было, огонь жарко пылал в камине, две свечи горели на столе, стояла там какая-то снедь. Она лежала на мягкой кровати, предусмотрительно привязанная за руки к резной деревянной спинке. Путы не резали запястий, и руки были заброшены так, чтобы не уставали, не затекали, удобно, расслабленно лежали в шёлковых тисках. Мастерские, с любовью связанные оковы.

— Инквизитор, – сквозь зубы процедила Гаркана, – палач проклятый! Знает, что делает!

Она не боялась, знала, вреда ей не причинит. И, быть может, покорилась бы жребию своему, будь всё иначе, будь всё в тот день, когда она сама, терзаемая муками совести, приехала к нему с покаянием. Сейчас же, проиграв битву, и став призом победителю, отданная ему Арий Конрадом, как надоевшая вещь, как провинившаяся рабыня, Гаркана задыхалась от бессильной злости.

Мужчины! Эгоистичные, самоуверенные, жестокие! Они думают, будто всё подвластно их воле, считают себя вершителями судеб, по прихоти своей разбивают сердца, опустошают души. И всё под маской благочестия! Он же хотел, как лучше! Он любит её!

Что же это за любовь, когда ты просыпаешься привязанная к кровати? Это насилие, а не любовь! Ничего, она поборется ещё за свою свободу!

Гаркана попробовала освободить руки, но тщетно, только утомила себя понапрасну. Крепко он её связал. Что ж, попробуем по-другому. Она собралась, сплотила воедино силы на дне разума, попробовала ударить струёй холодного ветра, погасить свечи на столе. Ничего не вышло. Напротив, усталость ощутила, боль ступила в голову, стиснуло в груди, и Гаркана поняла, что через расстояние мессир держит под контролем её знания, не позволяет воспользоваться ими. А значит, заодно он с Инквизитором.

Она готова была расплакаться от обиды и несправедливости, но сжала зубы, не давая слезам пролиться. Довольно и того, что пленена и связана, но плачем перед ним она себя не унизит.

Гаркана не успела проголодаться, не испытывала жажды и других неудобств, а значило это, что отъехали они недалеко от скалы Бессмертного. Ей бы только отвязаться, и уж воротилась бы назад и всё сказала бы Арий Конраду, довольно она смирялась и молчала!