Книга Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице, страница 36 – Виолетта Вейл

Металлическую коробку из тайника открыть не удалось. Замок был сложным, без внешней скважины.

— Магический? — спросила Тея.

— Механический с внутренним знаком, — сказала я. — Беатриса могла связать его с личной печатью.

Медная печать аптекаря лежала в моем наборе.

Я приложила ее к крышке.

Ничего не произошло.

— Возможно, нужна печать самой Беатрисы, — предположила Леона.

— Ее не нашли среди вещей.

— Тогда коробку не трогаем.

Около девяти Леона ушла, забрав одну копию журнала.

Я заперла оригинал в кабинете. Вторую копию спрятала в аптечном наборе отца. Если кто-то откроет тайник, он найдет пустоту. Если обыщет письменный стол, обнаружит только обычные счета.

Тея приготовила простой ужин, но мы почти не разговаривали.

Записи Беатрисы изменили все.

До этого у нас были подозрительные флаконы, один заболевший ребенок и совпадающий номер партии. Теперь стало ясно: случаи повторялись, коллегия признавала последствия естественными болезнями, а Беатриса собиралась передать отчет.

И человек, подписавший заключение о ее смерти, был тем же лекарем, который годами назначал мне препараты.

Кассиан Реваль.

После ужина я вернулась в лабораторию.

Пользоваться реактивами было еще нельзя, но убрать обгоревшие доски и очистить рабочие поверхности закон не запрещал.

Тея принесла ведро воды.

— До ночи все равно не закончим.

— Не собираюсь заканчивать.

— Вы говорили то же про опись, а потом работали до полуночи.

— Сегодня остановимся раньше.

Она скептически посмотрела на меня.

Мы вынесли обломки шкафа во двор, собрали стекло, очистили часть пола от сажи. Под опрокинутым столом нашелся металлический крючок, несколько пуговиц и разбитая ампула.

Ничего, что объясняло бы смерть Беатрисы.

Когда городские часы пробили одиннадцать, я действительно прекратила работу.

— Видишь? — сказала я. — Еще не полночь.

— Вы хотите похвалу?

— Хотя бы признание.

— Признаю, что часы работают правильно.

Я погасила свет в лаборатории.

До лестницы мы не дошли.

Со стороны торгового зала раздался короткий треск.

Не звон защитной линии. Звук ломающегося дерева.

Тея поставила ведро.

Я подняла руку, запрещая ей говорить.

Входной узел молчал.

Задний тоже.

Значит, вошли через окно.

Мы медленно отступили в лабораторию. Я закрыла дверь, но не повернула ключ. Щелчок мог выдать наше положение.

Из торгового зала донеслись шаги.

Двое.

Они двигались быстро и почти не пытались скрываться. Один прошел к прилавку, второй открыл дверь в коридор.

Я вспомнила красный сигнальный шнур.

Он находился возле кассы, до него теперь не добраться.

— Окно лаборатории выходит во двор, — прошептала Тея.

— Рама не открывается. Ее заклинило после пожара.

— Можно разбить.

— Они услышат.

В коридоре скрипнула ступень.

Кто-то поднимался наверх.

Не к кассе.

К кабинету Беатрисы.

Они знали, куда идти.

Я повернула ключ в лабораторной двери.

Звук был тихим, но человек в коридоре остановился.

— Здесь кто-то есть, — произнес мужской голос.

Второй ответил из торгового зала:

— Проверь.

Шаги приблизились.

Тея сжала ручку старой кочерги, которую снова принесла с собой.

— Не пытайся с ними драться, — прошептала я.

— А вы?

— Тоже не буду.

— Тогда зачем взяли нож?

Я не заметила, что держу лабораторный резак.

Положила его на стол.

Дверную ручку медленно нажали.