Книга Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице, страница 186 – Виолетта Вейл

Северин тоже восстанавливался.

Сердечный огонь сохранился, но стал значительно слабее. Чешую он впервые вызвал через двенадцать дней после очищения печи. Только на пальцах.

Полное превращение не возвращалось.

Северин не пытался вызвать его силой.

Эта перемена значила для меня больше первых медных пластин на его руке.

Он продолжал приходить на осмотры по договору.

Стучал.

Ждал разрешения.

Платил установленную сумму.

Не присылал подарков, мастеров или деньги на развитие аптеки.

Иногда помогал городской страже возле Драконьей улицы. Иногда приносил документы комиссии. Иногда просто заходил как пациент и уходил после процедуры.

Мы больше не целовались.

Не потому, что я пожалела о первом поцелуе.

Просто после финала у печи любое быстрое сближение показалось бы попыткой заменить тяжелую работу сильными эмоциями.

Сначала нужно было понять, как жить в обычные дни.

Не во время нападения.

Не под угрозой смерти.

Не рядом с зараженной печью.

Через пять недель после ареста Кассиана Северин пришел перед закрытием аптеки.

Я закончила принимать последнего пациента, убрала инструменты и проверила журнал. Тея уже поднялась наверх. Финн относил пустые флаконы на склад. В торговом зале остались только я и Северин.

Он ждал возле двери.

Снаружи.

Хотя аптека была открыта.

Я заметила его через окно и продолжила складывать бумаги.

Северин не постучал.

Не вошел.

Просто стоял под фонарем, держа в руках папку.

Я закрыла кассовый ящик, вымыла руки и только потом открыла дверь.

— Почему не входите?

— Рабочий день закончился.

— Дверь была открыта.

— Я пришел не как пациент.

— Тогда зачем?

Он протянул папку.

Внутри лежала окончательная копия отказа дома Аркхарт от прав на печь, утвержденная королем и всеми сторонами комиссии.

— Хотел передать лично.

— Можно было прислать посыльного.

— Можно.

— Значит, причина другая.

Северин посмотрел на меня.

— Да.

Я ждала.

Он не пытался войти без приглашения.

— Я хочу попросить разрешения ухаживать за тобой заново, — сказал он.

Не восстановить брак.

Не вернуть жену.

Не начать сначала, будто прошлое можно стереть.

— Что вы вкладываете в это слово?

— Приходить не только на осмотры. Приглашать тебя на прогулку или ужин. Узнавать, какой стала твоя жизнь, не пытаясь ею управлять. Говорить о своей. Принимать отказ без обходных решений.

— И какой результат ожидаете?

— Никакого обещанного.

— Даже брак?

— Если когда-нибудь ты сама захочешь. Не как продолжение прежнего союза.

Я оперлась плечом о дверной косяк.

— Моя работа остается моей.

— Да.

— Аптека не переходит дому Аркхарт ни после брака, ни после рождения детей, если они будут.

— Да.

— Я не возвращаюсь в ваш дом только потому, что так удобнее положению герцога.

— Хорошо.

— Медицинские решения каждый принимает за себя.

— Да.

— Важные решения обсуждаются до того, как становятся необратимыми.

— Да.

— Молчание не называется защитой.

— Да.

— Титул не дает вам права отменять мой отказ.

— Не дает.

— Если доверие снова будет нарушено, я уйду.

Северин не побледнел и не попытался назвать последнее условие слишком жестким.

— Понимаю.

— Нет. Пока только соглашаетесь.

— Тогда буду доказывать, что способен понимать.

Я смотрела на него.

Пять недель назад он стоял в зале Совета и говорил, что наш брак был ошибкой.