Книга Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице, страница 121 – Виолетта Вейл

— Сказано, что Беатриса передала ей исходные показатели и предупредила о серой основе.

— За три дня до пожара.

— Да.

— Аврелия ничего мне не сказала.

Он впервые назвал мать по имени в разговоре со мной.

— Мы пока не знаем, что именно она поняла, — сказала я. — Возможно, решила, что Беатриса ошибается.

— Она приказала изменить итог анализа.

— Это указано в копии, которую принесла Селин.

Северин повернул голову.

— Селин действительно здесь?

Я не ответила.

Он закрыл глаза.

— Она отказалась от помолвки?

— Это должна сообщить она сама.

— Значит, отказалась.

— Я этого не говорила.

— Но не опровергла.

— Не пытайтесь получить медицинские и личные сведения через догадки.

Он снова открыл глаза.

— Ты права.

В его голосе не было раздражения, только усталость.

— Завтра я поеду в дом Аркхарт, — сказал он.

— Если состояние позволит.

— Поеду даже без разрешения.

— Тогда договор лечения будет нарушен.

— Я должен потребовать объяснений.

— Должны. Но не сегодня и не с поврежденным источником.

— Мать может уничтожить документы.

— Леона уже направила требование о сохранности домашнего архива. Городской следователь поставил печать на кабинете управляющего и медицинской комнате.

Северин посмотрел на меня.

— Когда вы успели?

— Пока вас переносили в карету.

— Ты распорядилась опечатать мой дом?

— Леона подала ходатайство. Ивара приложила найденные документы. Решение принял следователь.

— Я не возражаю.

— Я знаю.

Он прикрыл глаза.

Через несколько минут дыхание стало ровнее. Я решила, что Северин уснул, и начала собирать инструменты.

— Мирелла.

— Что?

— Когда мы поедем к матери, ты будешь рядом?

Я остановилась.

— Это зависит не от вас.

— Знаю. Поэтому спрашиваю.

Возвращаться в дом Аркхарт я не хотела.

Слишком многое там оставалось знакомым: комнаты, где я жила семь лет, лестница, по которой спускалась к завтраку, зимний сад, где Северин однажды попросил меня стать его женой. Мои вещи вывезли, но сам дом хранил следы привычек, которые еще недавно казались постоянными.

Я могла отправить Леону.

Потребовать письменных показаний.

Дождаться официального допроса.

Но Аврелия годами говорила обо мне в третьем лице, даже когда я сидела рядом. Решала, какие обследования нужны, какие люди достойны входить в дом, какие чувства допустимы для жены наследника.

На этот раз она должна была ответить мне.

Не Совету.

Не Северину.

Мне.

— Поеду, — сказала я. — Но разговор пройдет по моим условиям.

— Каким?

— Леона присутствует как мой представитель. Селин — если сама согласится и Эдита разрешит. Все документы передаются следствию. Вы не прерываете мать, чтобы защитить ее или объяснить ее слова.

Северин не отвел взгляд.

— Не буду.

— Даже если услышанное ударит по дому Аркхарт.

— Дом уже ударил по тебе.

Я закрыла аптечный набор.

— Отдыхайте.

Он послушался.

На следующее утро Эдита разрешила Северину встать.

Не работать.

Не использовать огонь.

Не принимать участия в заседаниях.

Только пройти короткий путь до экипажа, провести разговор сидя и вернуться под наблюдение до вечера.

Я настояла, чтобы все условия вошли в медицинский журнал.

Северин поставил подпись без возражений.

Селин тоже решила ехать.

Ее рана затягивалась, температура не поднималась, а источник после прекращения белого препарата стал немного ровнее. Эдита позволила короткую поездку при условии, что Селин не станет превращаться, останется под наблюдением Теи и вернется сразу после разговора.