Книга Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице, страница 110 – Виолетта Вейл

— Все трое живут в нашем доме.

— Значит, решение подготовили заранее.

Селин провела пальцами по гербовой печати.

— Отец всегда готовится к непослушанию лучше, чем к болезни.

Эдита поставила перед ней чашку с водой.

— Сейчас вас должно интересовать собственное состояние.

— Если окажется, что мой источник действительно нестабилен, они получат основание объявить решение законным.

— Нестабильный источник не делает человека неспособным распоряжаться собой.

— В драконьих домах делает, если так решит семейный лекарь.

— Ваш семейный лекарь назначал препарат, который мог вызвать эту нестабильность.

— Это еще нужно доказать.

Она говорила моими словами.

Не потому, что вдруг начала мне доверять безоговорочно. Просто поняла: одного возмущения недостаточно. Любое утверждение должно выдержать проверку людей, которые будут искать причину его отвергнуть.

Эдита начала обследование.

Я не вмешивалась. Стояла за пределами диагностического круга и записывала только то, что она диктовала.

Источник Селин оказался сильным.

Сильнее моего и значительно ровнее, чем можно было ожидать после нескольких месяцев лекарств. Но связь с телом работала с перебоями. На первом участке магия двигалась свободно. Ближе к плечам и крыльевым каналам появлялось задерживающее серое свечение.

Когда Эдита попросила дать слабый импульс к левой руке, на коже Селин проступило несколько серебристых чешуек.

Она не пыталась превратиться.

Тело сделало это само.

— Прекращаем, — сказала Эдита.

Селин сразу убрала силу.

Чешуя исчезла не полностью. Одна пластина осталась под кожей возле запястья и болезненно натянула ткани.

— Это было вчера, — сказала Селин. — Только возле ребер.

— Теперь реакция поднялась выше, — ответила Эдита.

Она взяла кровь.

Синий мох потемнел почти сразу.

На диагностическом стекле появился серый осадок, плотный и ровный. Его было меньше, чем у Северина, но значительно больше, чем во мне.

— Подтверждаю наличие примеси, совпадающей с образцом Р-17, — произнесла Эдита для записи. — Подавление крыльевых каналов выраженное. Сердечный огонь сохранен. Признаков естественного угасания рода не обнаружено.

Селин закрыла глаза.

— Я могу потерять форму?

— Если продолжите принимать препарат и заставлять источник работать через блокировку — можете.

— А если не продолжу?

— Тогда потребуется очищение и время. Прогноз осторожно благоприятный.

Селин открыла глаза.

— Это можно написать без слова «осторожно»?

— Нет.

— Даже ради трибунала?

— Особенно ради трибунала.

Эдита составила заключение и поставила личную печать. Один экземпляр получила Селин, второй передали Леоне, третий должен был отправиться в защищенное хранилище.

— Теперь я выступлю, — сказала Селин.

— На следующем заседании, — ответила Леона. — Вместе с письмом Кассиана, поддельным анализом Миреллы и вашим заключением.

— Сначала архив, — сказала я.

Леона посмотрела на часы.

До открытия Королевской лечебной коллегии оставалось меньше часа.

Ночью она направила председательствующей трибунала копию письма Кассиана. Отдельно указала, что он знает содержание скрытой страницы отчета Беатрисы и предлагал обменять документы на снятие обвинений.

В ответ комиссия выдала временное предписание.

Коллегия обязана была предоставить доступ к архивным медицинским записям Беатрисы Морвейн, материалам партии Р-17 и внутренним исследованиям минеральных основ.