Книга Вечность без тебя, страница 47 – Наталья Тудаль

Я проснулась в холодном поту. За окном шумел дождь. Дети спали. Я сидела на кровати и дышала, как загнанный зверь. Сердце колотилось, и каждый удар отдавался в висках.

Сон был ярче и реальнее всех предыдущих. Я до сих пор чувствовала вкус миндаля и меди на языке. Я до сих пор видела его лицо — разбитое, окровавленное, полное отчаяния. Я до сих пор слышала его крик.

Это была не измена. Это была ловушка. Кто-то опоил его эликсиром, лишил воли и подсунул другую женщину, чтобы я увидела. Чтобы я сломалась. Чтобы я ушла. И я сломалась. Я поверила. Я провела ритуал и выпила яд, не дав ему даже шанса объяснить.

А он пробил стену. Голыми руками. Чтобы спасти меня. И не успел.

Я сидела в темноте и плакала. Не по себе нынешней — по той, древней, которая совершила страшную ошибку. По мужчине, который ждал меня тысячу лет. По любви, которую я разрушила собственными руками. По шансу, который я ему дала — «если полюблю, вспомню» — и который он искал все эти века.

Теперь я знала правду. И эта правда была тяжелее любого сна.

Глава 24

АЛЕКСАНДР

Я устал.

Это была не та усталость, что проходит после сна или после кружки горячего чая. Это была усталость, которая копилась веками. Которая въелась в кости, в кровь, в каждую клетку бессмертного, не знающего износа тела, но знающего боль. Я устал ждать. Устал помнить. Устал надеяться и получать отказ.

После того вечера в ее квартире прошло три дня. Я не звонил. Не писал. Не появлялся у ее подъезда. Я дал ей то, чего она хотела, — свободу от меня. И каждая минута этой свободы была пыткой. Потому что я знал, что она не передумает. Она не вернется. Она не полюбит. Я сделал все, что мог. Я помогал ей, не требуя ничего взамен. Я был рядом, когда ей было трудно. Я убрал Софию с ее пути. Я предложил ей все, что у меня было, — себя. И она отказала.

Этого следовало ожидать. Так было всегда. Шесть жизней. Шесть отказов. Шесть смертей, которые я не смог предотвратить. Седьмая — не стала исключением. Просто в этот раз она не умерла. Она просто не захотела меня.

В среду утром я собрал Совет Клана.

Мы встретились в закрытом зале на сороковом этаже «Атон-тауэр» — двенадцать Хранителей, бессмертных, тех, кто правил Кланом последние несколько столетий. Они сидели за длинным столом красного дерева, и их ауры мерцали разными оттенками — любопытство, тревога, плохо скрытое торжество у тех, кто давно хотел занять мое место. Я встал во главе стола и обвел их взглядом.

— Я ухожу, — сказал я без предисловий. — Это решение окончательное. Я передаю полномочия следующему по старшинству. Элиас, ты примешь пост.

Элиас — высокий, седовласый, с лицом римского сенатора, которым он когда-то и был, — поднял бровь. Он не ожидал. Никто не ожидал.

— Причина? — спросил он.

— Личная.

— Это связано с женщиной?

— Это не имеет значения.

— Имеет, — он откинулся на спинку кресла. — Ты ведешь Клан шестьсот лет, Александр. Ты пережил войны, расколы, охоту инквизиции и две мировые. А теперь уходишь из-за смертной?

Я посмотрел на него. В его ауре мелькнуло беспокойство — он понял, что перешел черту.

— Она не просто смертная, — сказал я тихо. — Она — моя жена. И я ухожу не из-за нее. Я ухожу из-за себя.

В зале повисла тишина. Никто не произнес имени Зарины, но все знали, о ком речь. Все помнили. Элиас кивнул — медленно, с уважением.