Книга Вечность без тебя, страница 4 – Наталья Тудаль

— Я лаборант, — напомнила я. — С химией работаю.

— А кто тебе мешает совмещать? Заплатят хорошо. Деньги тебе сейчас не лишние, насколько я понимаю.

Это было правдой, и Паулина Сергеевна об этом знала. О моей ситуации судачил весь университет — спасибо бывшему мужу, который не постеснялся вывозить технику среди бела дня на глазах у соседей.

— Хорошо, — сказала я. — Давайте посмотрю.

Она выложила на стол папку. Внутри лежал кусок пергамента, помещенный в прозрачный файл. Я надела перчатки и осторожно вынула его. Пергамент был старым, пожелтевшим, с темными пятнами по краям. Больше похож на выделанную кожу, чем на бумагу. Я поднесла его к свету и увидела рисунок: обнаженная девушка с длинными волнистыми волосами. Художник, кто бы он ни был, прорисовал каждую линию с удивительной тщательностью. Казалось, он любил ее. Или боялся. Или и то, и другое сразу.

— Симпатичная, — заметила Паулина Сергеевна. — Но ты на текст смотри, а не на картинки.

Я перевела взгляд на строки под рисунком. Буквы были ровными, четкими, выведенными уверенной рукой. Древнеегипетские иероглифы шли вперемешку с латинскими символами, образуя причудливый узор. Я начала читать, и мир на секунду поплыл.

Буквы складывались в слова быстрее, чем я успевала думать. Язык был мне знаком — не как выученный, а как вспомненный. Так бывает, когда слышишь мелодию из детства и вдруг осознаешь, что помнишь слова, хотя тебе их никто не говорил.

«Если ты море — я стану водой, если ты тонкая пальма — я стану твоими плодами, если ты будешь луной — я стану солнцем твоим. Ты моя душа, я твой дух. Нет меня без тебя, Зарина моя».

В груди кольнуло. Остро, под левым ребром, где-то в районе сердца. Я прижала ладонь к этому месту и замерла.

— Лесь? Ты чего застыла?

— Ничего, — я встряхнула головой. — Просто текст странный. Очень личный. Как будто любовное письмо.

— Ну так расшифруй, — Паулина Сергеевна поднялась. — К вечеру жду перевод. И смету заодно составь — сколько ты хочешь за работу.

Она вышла, а я осталась сидеть над пергаментом, пытаясь понять, что со мной происходит. Имя «Зарина» крутилось в голове, как монетка, упавшая на кафель. Я знала его. Не из учебников, не из справочников. Я знала его откуда-то изнутри, из глубины, куда не дотягиваются ни знания, ни логика.

Перевод занял три часа. Я записала все в блокнот, каждое слово, каждый символ. Внизу, под текстом, рука сама вывела знак — змею, кусающую себя за хвост. Я посмотрела на него и нахмурилась. Я не планировала рисовать. Палец двигался сам, будто им управлял кто-то другой. Я приписала снизу: «Уроборос. Алхимический символ цикличности. Возможно, ошибка перевода». Потом зачеркнула «ошибка».

Домой я вернулась поздно. Дети уже спали. В квартире было тихо, только холодильник гудел на кухне. Я села за стол, открыла блокнот и перечитала перевод. Строчки лезли в голову, как заноза под кожу. «Если ты море — я стану водой». Это ж надо так любить. В моем мире такого не было. В моем мире были кредиты, ржавая вода из крана и бывший муж, который вывез микроволновку.

Я захлопнула блокнот. Легла в кровать не раздеваясь, уставилась в потолок и долго слушала, как за окном шумит ветер. Он пах бензином, мокрым асфальтом и осенью. Но где-то на краю сознания, уже проваливаясь в сон, я почувствовала другой запах. Разогретый металл и кедр. Мужские руки со следами ожогов.