Книга Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил, страница 14 – Ангелина Сантос

— Я не стащила, — возразила дочь. — Я взяла.

— Без спроса.

— Ты все равно не ел.

— Я собирался.

— Ты пять минут с ним сидел.

— Я думал.

Леон сидел напротив и спокойно ел кашу.

— О сыре?

— О жизни, — заявил Марк.

Я поставила кружку на стол.

— В семь лет жизнь настолько тяжелая, что без сыра никак?

— Иногда да.

Лея серьезно кивнула.

— Особенно его жизнь.

Марк посмотрел на сестру с подозрением.

— Ты сейчас на моей стороне?

— Нет.

— Тогда чего киваешь?

— Потому что сыр вкусный.

Я отвела взгляд к окну, чтобы дети не увидели улыбку.

Когда-то мне казалось, что трое младенцев одновременно — самое сложное испытание, которое можно получить от судьбы.

Я ошибалась хотя бы в одном: младенцы не спорили.

Семилетние дети делали это с рассвета до сна и иногда умудрялись продолжить после того, как их отправляли по комнатам.

— Сегодня после занятий сразу домой, — напомнила я. — Мне нужно уйти к старой Вере на дальнюю улицу, поэтому в лечебнице останется Мара.

— А можно к реке? — спросил Марк.

— Нет.

— Почему?

— Потому что вчера дождь поднял воду.

— Мы не полезем в воду.

— В прошлый раз ты говорил то же самое.

— Я не полез. Я упал.

— Какая важная разница.

— Большая. Если бы полез, это было бы специально.

Лея хмыкнула.

Леон продолжал молчать.

Я заметила это еще несколько минут назад, но не стала сразу спрашивать. У него бывали такие утра. В отличие от Марка, который мог проснуться и начать говорить еще до того, как окончательно открыл глаза, Леону иногда требовалось время.

Но сегодня он не просто молчал.

Он прислушивался.

Я узнала это по едва заметному повороту головы.

— Леон?

Он посмотрел на меня.

— Что?

— Все хорошо?

— Да.

— Ты почти не ешь.

Он опустил взгляд на тарелку.

— Не хочу.

Я прикоснулась к его лбу.

Температуры не было.

— Ничего не болит?

— Нет.

— Голова?

— Нет.

— Живот?

— Мам.

— Что?

— Если я скажу, что все нормально, ты поверишь?

— Возможно.

— Это значит нет, — сообщил Марк.

— Тебя никто не спрашивал, — отрезал Леон.

Я забрала у Марка блюдце, пока он не разбил третью вещь за утро.

— Если станет плохо, сразу идешь ко мне или к Маре.

— Хорошо.

— Не "хорошо", а действительно идешь.

Леон вздохнул.

— Действительно пойду.

Я отпустила его.

Они закончили завтрак, забрали сумки с книгами и высыпали во двор.

До учебного дома было минут десять пешком. В Речном Доле не существовало отдельных школ для людей и оборотней. Детей учили вместе: счету, письму, истории северных земель, основным законам и всему тому, что требовалось любому взрослому вне зависимости от наличия зверя.

Разница начиналась позже.

Оборотней после десяти лет дополнительно учили контролировать первые обращения.

Моим детям туда пока не требовалось.

Во всяком случае, так я думала еще утром.

— Не бегите через рынок! — крикнула я вслед.

Марк обернулся на ходу.

— Мы никогда!

Леон толкнул его в плечо.

— Вчера бежал.

— Вчера опаздывали.

— Поэтому и опаздывали, что ты пять минут искал второй сапог.

— Лея спрятала.

— Не прятала, — донеслось уже от ворот. — Ты сам оставил его под столом.

Я смотрела, пока они не скрылись за поворотом.

Наш дом стоял почти на окраине Речного Дола. Когда мы сюда переехали, ближайший сосед находился через два участка. Теперь вокруг было больше домов.

Город рос.

С востока приезжали торговцы. С севера спускались семьи, которым становилось тесно на землях крупных стай. Кто-то останавливался на несколько дней, кто-то оставался насовсем.