Книга Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил, страница 12 – Ангелина Сантос

— Я умею достаточно.

— Все так говорят.

На следующий день Оскар уехал.

Я вышла проводить его, несмотря на запрет Мары.

Он держал поводья своего коня и явно не хотел прощаться.

— Если что-то понадобится...

— Мы справимся.

— Я знаю.

— Тогда зачем говоришь?

— Потому что не знаю, что еще сказать.

Я посмотрела на двух стражников, которые собирались вместе с ним.

— Передай Мавене, что дети здоровы.

— Передам.

— Больше никому ничего не передавай.

Он понял.

— Хорошо.

Я уже собиралась уйти в дом, когда Оскар сказал:

— Он спросит.

— Это его дело.

— Ты правда не хочешь, чтобы я сказал ему?

Я помолчала.

— Скажи, что дети живы. И все.

— Алира...

— Все.

Он кивнул.

— Береги себя.

— И ты.

Оскар уехал.

С этого дня между мной и Серым Хребтом больше не осталось даже охраны.

Первые месяцы в Речном Доле я потом вспоминала обрывками.

Усталость.

Запах лекарственных трав в доме Мары.

Три колыбели, которые местный плотник сделал почти даром.

Стирка пеленок в таком количестве, что мне иногда казалось, будто больше в жизни ничего не существует.

Бесконечные кормления.

Первую простуду Марка, после которой я двое суток почти не спала.

Колики у Леи.

Привычку Леона просыпаться раньше братьев и сестры и просто лежать молча, пока я не замечу, что он уже смотрит на меня.

Денег было мало.

Я все-таки продала серьги.

Потом одно платье.

Потом еще два.

Через месяц начала помогать Маре в лечебнице.

Сначала по несколько часов.

Она проверяла каждое мое решение и спорила со мной почти по любому поводу.

— Ты слишком осторожная, — сказала однажды.

— У пациента высокая температура.

— Поэтому ему нужен отвар, а не твоя тревога.

— Я не тревожусь.

— Тогда перестань ходить вокруг него, как наседка.

Через три месяца Мара впервые оставила меня одну с больным ребенком.

Через полгода жители стали приходить и ко мне.

Через год я смогла снять две комнаты в доме напротив.

Это было страшное место.

Крыша протекала.

Из печи дымило.

Окно в спальне закрывалось только после удара плечом.

Но это был первый дом, ключ от которого принадлежал мне.

Я положила Леона, Марка и Лею на один большой тюфяк и торжественно объявила:

— Теперь мы живем здесь.

Леону был год, поэтому он ответил невнятным звуком.

Марк попытался съесть край одеяла.

Лея заплакала.

Начало получилось не слишком впечатляющим.

Я все равно была счастлива.

От Кайрана иногда приходили письма.

Первое я получила через два месяца.

Не открыла.

Второе через полгода.

Тоже.

Потом письма перестали приходить.

Деньги он пытался отправлять несколько раз через банк Речного Дола.

Я возвращала.

Сейчас я не была уверена, что поступила бы так снова. Первые годы научили меня смотреть на гордость практичнее.

Но тогда мне нужно было хотя бы что-то, что принадлежало только мне.

Даже если этим чем-то было право отказаться.

Дети росли.

Сначала я боялась каждого года.

Ждала зверя.

На втором году ничего не произошло.

На третьем тоже.

К четырем годам Марк начал спрашивать, почему соседский мальчик умеет показывать когти, а он нет.

Я сказала, что все дети разные.

Это было правдой.

К пяти годам Леон уже понимал больше, чем говорил.

Лея научилась выигрывать любую ссору, просто повышая подбородок и молча глядя на братьев.

Марк однажды принес домой больную лису и спрятал под моей кроватью.