Книга Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил, страница 110 – Ангелина Сантос

Элвар кивнул.

— Это соответствует тому, что нам известно.

— А если позже станет известно больше?

— Тогда позже и поговорим.

Оскар взял второй лист.

— Что значит "признать стаю своей"? Обряд?

— Вероятно, существовал обряд, но ключевым считалось не действие само по себе, а добровольное решение тройки. Форму могли менять разные дома.

— Значит, просто слова?

— Нет. У оборотней старые клятвы никогда не были просто словами. Но без воли человека клятва ничего не дает.

Кайран спросил:

— У Серого Хребта сохранился такой обряд?

Элвар посмотрел на Ровена.

Тот покачал головой.

— Я о таком не слышал.

— Велара могла знать, — сказал Оскар.

Никто не ответил сразу.

Имя снова вернулось в комнату.

Сегодня оно возвращалось слишком часто.

Я спросила:

— Где она сейчас?

Кайран посмотрел на меня.

— В своем доме. Под охраной.

— Кто отвечает?

— Двое людей Оскара.

Оскар кивнул.

— Плюс смена у заднего двора.

— Она может связаться с кем-то из своих сторонников?

— Любой человек может попытаться передать записку через слугу. Я запретил посещения и сменил прислугу.

Ровен недовольно сказал:

— Ты обращаешься с ней как с преступницей до решения Совета.

Кайран посмотрел на него.

— Она уничтожила часть родового архива и призналась.

— Я не говорю, что она невиновна. Но Велара десятилетиями служила Серому Хребту.

— Именно поэтому знала, как уничтожить нужные страницы так, чтобы никто не заметил.

Ровен не нашел ответа.

Элвар собрал листы в аккуратную стопку.

— Есть еще одна вещь.

Я устало посмотрела.

— Конечно.

Он улыбнулся одними глазами.

— Эта хотя бы не новая угроза. Скорее уточнение. В старом тексте несколько раз повторяется, что стая теряет право не из-за ошибки в определении зверя, а из-за самого факта отвержения.

Кайран медленно сказал:

— То есть даже если все произошло из-за неправильного обряда...

— Не имеет значения.

— Если Совет искренне считал детей беззверными...

— Не имеет значения.

Элвар посмотрел на меня.

— Закон проверяет не способность стаи распознать редкую кровь. Он проверяет, что стая делает со слабыми, как ей кажется, детьми.

Я прикрыла глаза.

Вот оно.

То же, что я пыталась объяснить Кайрану.

То же, что он наконец понял в нашем разговоре.

Дети не получили право на семью, когда оказались серебряными.

Они имели его с рождения.

— Поэтому последствия начались именно у Серого Хребта, — сказала я.

— Да. Отвергли не дети.

Оскар тихо произнес:

— Хороший закон.

Ровен посмотрел на него так, будто тот сошел с ума.

— Ты называешь хорошим закон, из-за которого стая сейчас теряет связь?

— Я называю хорошим закон, который не позволяет сильным выкидывать слабых, а потом забирать обратно, когда выясняется, что они полезны.

Никто не ответил.

Я неожиданно вспомнила двор семь лет назад.

Мавену.

Оскара.

Кайрана, который держал Лею перед нашим отъездом.

Тогда никто не думал, что наказывает стаю.

Решение казалось локальным.

Три младенца.

Одна женщина.

Один развод.

Слишком маленькая цена за спокойствие тысяч людей.

Теперь выяснялось, что древние законы были придуманы именно для того, чтобы такая арифметика не работала.

Кайран подошел к окну.

— Завтра я соберу Совет снова.

— Зачем? — спросил Ровен.

— Чтобы прекратить разговоры о возвращении детей.

— Совет имеет право обсуждать положение стаи.