Книга Хозяйка северных земель, страница 3 – Натали Эмбер

— Помогите… – вырывается хрипло, почти беззвучно.

Меня рывком тянут вверх. Ноги подгибаются, тело ноет, каждая мышца болит, будто меня били. Под ногами холодные острые камни. Я стою по колено в ледяной воде, босая, в тонкой одежде, которая тут же намокает и тянет вниз.

Холод пробирает до костей.

Вокруг раздаются крики. Грубые, резкие мужские голоса. Язык одновременно знакомый и чужой. Он отдалённо похож на английский, но я не разбираю слов.

Поднимаю голову. Перед глазами всё плывёт.

Мужчины. Грязная одежда, пропахшая потом и копотью. Грубые лица, тяжёлые оценивающие взгляды. Кто-то смеётся. Кто-то тычет в меня пальцем.

— Пожалуйста, – голос срывается. – Вы кто? Где я?

Делаю шаг вперёд, но меня грубо толкают в спину. Я падаю на колени, больно ударяясь о камни.

Это чья-то злая шутка? Историческая реконструкция? Судорожно цепляюсь за эту мысль, как за спасательный круг. Фестиваль, съёмки, что угодно. Этому должно быть объяснение.

Передо мной бескрайняя серо-зелёная вода. Волны накатывают на берег и отступают, оставляя мокрый след. Холодный ветер бьёт в лицо, треплет мои волосы. В воздухе витает запах дыма. Где-то неподалёку горит костёр.

Откуда здесь море?

Меня снова поднимают и куда-то ведут. Спотыкаюсь, но иду, потому что понимаю: если упаду, меня просто потащат. Как вещь. Они повторяют одно и то же слово несколько раз, с разной интонацией. И даже не понимая языка, смысл я чувствую кожей.

— Ведьма!

Сердце падает куда-то вниз.

— Нет, – я качаю головой, говорю быстрее, отчаяннее. – Вы не понимаете. Я не отсюда…

Пытаюсь говорить на английском, но ответа нет. Только ещё один равнодушный толчок. Так толкают мешок, который мешает идти.

Руна Уруз всё ещё висит у меня на шее. Я чувствую её даже сейчас, под мокрой тканью, и впервые в жизни мне хочется верить, что она действительно даст мне сил.

Потому что до меня вдруг доходит ужасная вещь: я попала в раннее Средневековье. А значит, мне придётся стать сильной, если хочу выжить.

Ноги двигаются медленно, словно ватные. Оставив попытки найти общий язык со своими конвоирами, я иду молча. Иногда спотыкаюсь, но меня тянут дальше, не давая упасть.

Ветер треплет мои волосы. Холод пробирает до костей. Я уже не чувствую кончиков пальцев, когда мокрый песок сменяется узкой вытоптанной дорожкой.

Поднимаю голову и вижу впереди небольшое поселение. Низкие дома из камня и дерева, окружённые высоким деревянным забором. От костров тянется дымок. Я хочу подойти ближе, чтобы просушить мокрую одежду, облепившую тело, но мне не дают этого делать.

Мой конвоир подходит к высокому мужчине в зелёном плаще. Пара коротких фраз, среди которых я снова слышу презрительное «ведьма» в свой адрес.

Впереди стоят другие рабы. Измождённые, грязные. Они оборачиваются, провожая меня взглядами. Кто-то смотрит с завистью, а кто-то с ненавистью, словно это я виновата в их бедах.

Конвоир дёргает за верёвку, уводя меня подальше от них. К нам присоединяются ещё несколько мужчин, я слышу их голоса позади себя. Колени подкашиваются, и если бы не верёвка, я бы рухнула на землю.

Нет-нет-нет!

Там, куда мы направляемся, стоит одинокий деревянный столб, вкопанный в землю. А у его подножия лежит аккуратно сложенная охапка хвороста и сухой травы. Не надо быть экспертом по средневековью, чтобы понять, что они собираются сделать.