Книга Хозяйка северных земель, страница 27 – Натали Эмбер

Две недели спустя.Время в поселении викингов идёт своим чередом. До нового совета остаётся ещё две недели. Дни заполняются привычными заботами и тревожным ожиданием.

Эрик чувствует себя намного лучше. Он уже выходит из комнаты, пусть и ненадолго. Лишь изредка опирается на стену или край стола, когда боль внезапно догоняет его. Он делает это незаметно, будто стыдится слабости.

Я стою у стола, растираю в ступке сушёные травы. Камень глухо скрипит, превращая листья в ароматную пыль. Высыпаю их в кружку, заливаю кипятком. Снаружи раздаются мужские голоса, скрип снега под подошвами.

Беру чашу с отваром и протягиваю Эрику. Наши пальцы на мгновение соприкасаются. Тепло его кожи неожиданно обжигает.

Я тут же отвожу взгляд и спешу убрать руку, словно прикосновение может выдать то, что я так тщательно прячу внутри.

Он делает несколько глотков. Морщится.

— Горько, – читаю по его губам.

— Зато полезно, – тихо отвечаю.

Он смотрит на меня дольше обычного, будто пытается понять, шучу я или говорю серьёзно. Потом делает ещё один глоток, уже без колебаний и ставит чашу на стол.

На его лице появляется тень улыбки.

Сегодня я приготовила картофельное пюре с молоком. Боялась, что Эрику не понравится, что воины не едят подобной пищи. Но он съел всё.

А потом, когда я уже собиралась унести миску, он коснулся её края и посмотрел на меня вопросительно.

— Ещё? – догадываюсь я.

Эрик кивает. И в этот момент мне становится неожиданно тепло.

Накладываю вторую порцию и спешу к нему. Эрик берёт ложку, медленно ест, словно смакуя еду.

— Вкусно, – произносит одними губами.

Простые слова. Но в них больше благодарности, чем он мог бы сказать вслух.

— Тогда приготовлю ещё, – отвечаю ему. – Тебе пока нельзя жёсткую пищу.

Он кивает, но продолжает есть, ещё медленнее, будто не хочет, чтобы еда закончилась слишком быстро.

Исподтишка наблюдаю за ним. В его движениях всё ещё есть скованность. Иногда он даже задерживает дыхание, когда боль вспыхивает с новой силой.

В коридоре раздаются тяжёлые шаги. Они приближаются и останавливаются у нашей двери. После короткого стука в комнату входит Харвальд. Он приносит с собой холод улицы и запах снега. Его плащ припорошён инеем. Талый снег капает на пол, оставляя мокрые следы.

Конунг смотрит на сына.

— Как рана? – спрашивает он.

Эрик касается повязки и коротко кивает.

— Всё хорошо, – отвечаю я за него. – Швы в порядке. Лихорадки нет.

Харвальд делает шаг ближе к столу, его взгляд падает на чашу с отваром.

— Сколько ещё продлится лечение? – спрашивает он.

— Месяца два, если не будет осложнений, – быстро прикидываю в уме.

Эрик хмурится. В его глазах вспыхивает раздражение. Понимаю, что он надеялся раньше вернуться в строй. Неужели рассчитывал пойти в поход вместе с отцом?

Конунг коротко кивает. Переводит взгляд на сына.

— Твой план вызвал у ярлов много вопросов. Мы слегка изменили его, – говорит он.

Эрик медленно выпрямляется, поворачивается к тумбе. Я понимаю без слов. Достаю из ящика карту, расстилаю её на столе и отступаю в сторону, чтобы не мешать.

Жаль, что выйти из комнаты я не могу. Придётся быть частью этого разговора.

— Корабли почти готовы, – продолжает конунг. – Поэтому я не вижу смысла ждать два месяца. Тем более что ярлы предлагают разделить флот. Часть пойдёт вдоль берега моря. Остальные – по реке.