Книга Опальная жена дракона. Хозяйка северной лечебницы, страница 84 – Диана Фурсова

Селеста увидела эту паузу. И улыбнулась уже настоящей победной улыбкой.

— Вот видите, — мягко сказала она Совету. — Даже она сама не может…

— Довольно, — сказал Кайрен.

Ева подняла голову.

Он стоял не рядом уже — чуть впереди. Совсем немного. Но так, что ей вдруг стало ясно: сейчас он выберет не только между кланом и правдой. Между старым способом жить и новым.

Селеста презрительно вскинула подбородок.

— Ты и здесь ослеплен?

Кайрен даже не повернул к ней головы.

— Я знаю одно, — сказал он, и голос его разнесся по залу ровно, без надрыва, без театра, именно поэтому входя глубже. — В этот дом она приехала женщиной, которую было удобно не замечать. За двенадцать дней она открыла лечебницу, вернула тепло в крылья, собрала хозяйство, прекратила воровство, вытащила с того света моего сына, подняла людей, которых вы считали грязью под ногами, и выдержала то, чего не выдержали мои родичи, мои управители и я сам. Кто бы она ни была до этого — для Севера она уже доказала себя делом. Этого мне достаточно.

Ева не дышала.

Он не сказал “люблю”. Не сказал “верю безоговорочно”. Не сделал ничего легкого.

Но он сделал больше.

Он поставил ее не позади себя. Не под свое имя. Рядом с домом, который сам признавал выше пустой родовой спеси.

И зал это услышал.

— А мне, — негромко добавил Кайрен, повернувшись наконец к ней, — достаточно, чтобы больше не позволять вам стоять одной там, где я должен был стоять раньше.

Что-то внутри у Евы дрогнуло так сильно, что пришлось вцепиться пальцами в край стола.

Седой старший медленно поднялся.

— Тогда решение таково, — произнес он. — Приказ столицы о немедленной передаче мальчика и аресте леди Евы приостанавливается до разбирательства в столице при личной явке лорда Кайрена Ард-Ровальда, его жены, свидетелей и документов. Леди Селеста остается под северной стражей как участница наследственного спора и подозреваемая в заговоре. Все материалы — под печать Совета.

— А Торваль? — спросила Ева.

Ответил Дарек, шагнув из тени к столу.

— Нашли, миледи. На переправе, у старого брода. Думал уйти на юг под видом торговца. С ним были две печати, деньги из мостовой лавки и список людей в доме, которых он считал “лишними”.

Тишина в зале потемнела.

Селеста впервые по-настоящему побледнела.

— Значит, и он жив, — сказала она совсем иначе, без светской гладкости.

— Да, — ответил Кайрен. — И будет говорить.

В столицу они вошли не как проигравшие.

Ева поняла это еще на подступах к южным воротам, когда с холма увидела процессию внизу целиком.

Впереди шли северные стражники в темных плащах, без излишней пышности, но с тем упрямым достоинством, которое не подделаешь никакой столичной выучкой. За ними — санный воз с запечатанными сундуками документов. Потом — две крытые кареты: в одной ехали Ева, Рина и Марта, в другой — Мирен с Астой и Хельдой, потому что мальчика еще нельзя было трясти и оставлять без присмотра. За ними — Кайрен верхом, рядом с представителями Совета. И дальше тянулись еще сани и подводы, от которых у столичных зевак вытягивались лица все больше.

Не дары. Не показная роскошь.

Север.

Плетеные корзины с сушеными травами. Ящики с учетными книгами. Свертки полотна из артели. Мази, мыло, образцы той самой дряни из мостовой лавки. Списки долгов и вычетов. Письма шахтеров. Метки деревенских женщин, не умеющих писать, но умеющих ставить знак рядом с правдой. И люди — Прасковья, Бригта, Фарн, Дарек, кузнец, Марена. Не весь Север, конечно. Но достаточно его голоса, чтобы столица больше не могла сделать вид, будто речь идет о домашних капризах одного рода.