Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 93 – Светлана Томская

— Чего изволите?

Я заказала кофе со сливками и суфле. А ещё коробку с пирожными с собой. Марфа Григорьевна сегодня непременно получит одно из них, когда в «Светопись» заедем. А заодно и Карла Генриховича угостим.

В ожидании заказа я смотрела в окно и думала о том, как начать разговор о рыбьем клее. Может, официант и сам не в курсе, где его берут.

У крыльца остановилась карета — настоящая, с гербом на дверце.

С запяток спрыгнул лакей, откинул ступеньку и распахнул дверцу.

Я увидела, кто выходит, — и моментально пожалела, что пришла сюда именно сейчас.

Вот ни раньше, ни позже.

Сапог Корсакова едва коснулся ступеньки. Он пружинисто спрыгнул на тротуар. На нём было уже знакомое чёрное пальто с широким меховым воротником. А вот шапку Алексей Дмитриевич явно не любил. Он повернул голову и что-то крикнул кучеру — от резкого движения тёмные пряди волос упали на лоб.

Где-то в области сердца появилось томление. Хорош всё-таки. Даже не вспомню киноартиста, который мог бы с ним посоперничать. Красавчиков много, но чтобы сочетались и красота, и мужественность…

Стоп, Катя, это не твоя реакция. Ну красивый, и что? Хватит и того, что твоя предшественница из-за него страдала.

Додумать эту мысль я не успела. Корсаков повернулся к карете и подал руку. На верхней ступеньке появился изящный сапожок с переливающимися на свету пуговицами. По нему скользнул краешек тёмно-вишнёвого платья. Я увидела молодую красивую даму в белоснежной меховой накидке. Бархатный капор того же цвета, что и платье, был завязан под подбородком широкими лентами. Рука в перчатке из светлой кожи легла в ладонь предводителя.

Дама кокетливо улыбнулась и спустилась на тротуар. Я машинально определила её возраст как тридцать плюс-минус два.

Вечно суровое лицо Корсакова расслабилось, и он улыбнулся ей в ответ.

Я стиснула зубы, почувствовав, как всё внутри покрывается льдом.

Так, спокойно. Ты с чего вдруг заволновалась? Всё так, как и должно быть. Мужчине около тридцати пяти. Молод и холост. Может себе позволить молодую и красивую спутницу. Тётя, правда, огорчится. Но и это не мои проблемы.

Я уже хотела отвернуться, но на ступеньках появилась ещё одна дама, хотя, скорее, девушка — примерно моего возраста или на пару лет старше. Из-под синего капора выбивалась светлая прядь волос. Предводитель помог спуститься и ей, но тут же отвернулся и предложил руку первой. Возможно, вторая была компаньонкой. А первая?

Ой, всё! Хватит об этом.

Я передвинула свой стул так, чтобы Корсакову, когда он войдёт, и в голову не пришло, что я их видела. Хотя если я к нему равнодушна, то ничего в этом такого и нет. Подумаешь, встретились случайно. Исключительно деловые отношения.

Я уставилась на подсвечник, стоящий в центре стола, пытаясь выровнять дыхание. Очень похоже на каслинское литьё.

— … декорации, конечно, médiocre*, со столицей не сравнить, но тенор — digne d’attention…** — донёсся со стороны входной двери звонкий женский голос.

— Pour une fois, ma chère***, — заметил второй голос с более грубоватой интонацией.

Мне стало обидно за местный театр, хотя я ни разу в нём не была. Я даже не сразу сообразила, что часть слов прозвучала на французском, и, что удивительно, я их поняла: «так себе» — про декорации, снисходительное — тенор «достоин внимания» и пренебрежительное по отношению к тенору — «на один раз».