Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 91 – Светлана Томская

Выезжать мне ещё рано. В такое время кондитерская вряд ли работает.

Вошла Глаша с кувшином горячей воды для умывания.

После утренних процедур мне принесли тарелку перловой каши и чай с рыбным пирогом. Не думала, что так быстро проголодаюсь после перекуса на кухне. А может, просто каша была так хороша, что я не смогла удержаться. Перловка дымилась, пахла печью и топлёным маслом, пропитавшим разварившееся зерно. Я съела всю. Раньше я эту крупу не жаловала, но похоже, просто не умела её готовить. Впрочем, и русской печи у меня в квартире не было. И я подозревала, что она тут не последнюю роль сыграла.

Пока Марфа помогала мне одеваться, я постаралась использовать это время с максимальной пользой: выяснила, что фунт — это четыреста девять грамм. Значит, необходимое мне количество клея обойдётся копеек в двадцать, максимум — тридцать. Узнала, что бакалея открывается рано, а кондитерская чуть позже. А самое интересное, я наконец выяснила дату своего рождения: восьмое октября. Это было удивительно. Ещё во время разговора в дядином кабинете подумала о том, что у нас с Катей знак зодиака, похоже, одинаковый — Весы, а оказалось, что совпал не только месяц, но и день рождения. Только год, ясное дело, отличался.

Перед отъездом я зашла к Варваре Петровне. Тётя завтракала в столовой. Может, и нехорошо портить человеку аппетит, но ждать сил уже не было. У меня земля подрагивала под ногами, требуя активных действий.

— Доброе утро, тётушка, — сказала я, подойдя к столу и остановившись напротив неё. — Я не стала вчера поднимать хозяйственный вопрос при дяде. Не мужская это забота. Мы беседовали о моём содержании, но не оговорили карманные расходы. Мне нужны деньги на извозчика, на мелкие покупки. Я примерно посчитала. Рубля в неделю достаточно.

Варвара Петровна закашлялась. Только бы не подавилась!

— Рубль? — наконец проскрипела она. — На что тебе тратить, кроме как на извозчика? А на это и пятидесяти копеек в неделю достаточно.

— На этой неделе мне много ездить, тётушка, — произнесла я со спокойной уверенностью. — Если от рубля что-то останется, на следующей неделе меньше спрошу.

Варвара Петровна помолчала секунду, поджала губы и поднялась. Звякнула ложка, которую она в раздражении бросила на тарелку. Вернулась тётя через минуту, молча высыпала на стол монеты — два двугривенных, четыре гривенника, четыре пятака. Ровно рубль.

— Благодарю. — Я на автомате присела в подобии реверанса, сгребла со стола деньги и вышла.

Мне показалось, что вслед раздалось шипение.

Ну извини, тётушка.

* * *

Перед выходом я всё-таки заглянула в дядин кабинет. Уверенности в том, что мне на всё хватит рубля, не было. Я не знала цен. Поэтому достала из шкатулки два рубля для подстраховки.

Карманы на платье не были предусмотрены.

Пришлось снова подняться к себе в комнату, достать из верхнего ящика комода ридикюль и сложить в него все деньги.

Марфа уже ждала в прихожей, полностью одетая и с моей шубой наготове.

На улице было солнечно. Хотя мороз никуда не делся, после вчерашней колючей крупы в лицо и ветра подумалось, что весна близко.

Извозчик нашёлся быстро. Марфа привычно поторговалась, пригрозив, что погода хорошая, и если он не согласится на семь копеек против десяти, то мы пешком прогуляемся.