Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 71 – Светлана Томская

Кажется, у меня получилось перевести разговор в профессиональное русло.

Корсаков улыбнулся, приняв тон, на этот раз без подтекста. Я даже испытала мимолётное разочарование.

— Как дела у «Светописи»? Уже разобрались?

— Почти, — коротко ответила я.

— Если возникнут затруднения юридического свойства — с арендой, с договорами — я в вашем распоряжении. Это моя прямая обязанность до вашего совершеннолетия. Вы можете обратиться ко мне через Дмитрия Александровича.

— Благодарю. Пока всё нормально. Если только…

— Если что?

— Если только нас не выселят, отказавшись продлевать аренду.

— Договор у вас есть, насколько я помню. Вы внимательно его прочитали?

Я вздохнула.

— Могут выселить, предупредив за три месяца. А я даже не знаю, есть ли в городе подходящие помещения.

— Отказать вам в аренде Фёдор Степанович в полном праве. — Корсаков развёл руками. — Разумеется, если при этом не будет нарушен подписанный обеими сторонами договор. В любом случае то, что у вас будет три месяца в запасе, хорошо. Насчёт подходящих помещений я постараюсь узнать в ближайшее время. Какие требования?

— Большие окна с северной стороны для основного зала плюс максимально закрытое помещение под мастерскую. Хорошо бы прилегающий садик. Батюшка тут всё обустроил. Боюсь, это не перенести в другое место.

— Отчего ж не перенести? — В зал вернулся Карл Генрихович с футляром в руках. — Перенести можно всё — вопрос куда. Я все помещения в округе знаю. В центре подходящих точно нет. А на окраине… кому мы там будем нужны? Вот возьмите ваш портрет, Алексей Дмитриевич. Вы точно уверены, что не хотите переснять?

— Точно.

Корсаков принял футляр у фотографа, откинул крышку и ещё раз взглянул на снимок.

— Отличная работа и… с индивидуальными чертами. — Последние два слова предводитель произнёс, как мне показалось, со скрытым смыслом, отчего меня снова бросило в жар. Хорошо, что на меня в этот момент никто не смотрел.

— С чем? — растерянно спросил Карл Генрихович.

— Оригинальный подход, говорю, — частичная раскраска, — совершенно серьёзным тоном ответил Корсаков. — Насчёт помещений я спрошу городского голову. Но всё же прежде, если не возражаете, Екатерина Павловна, я бы взглянул на договор, вдруг вы там на какие-нибудь тонкости не обратили внимания.

Хорошая мысль. Предводитель в этом наверняка лучше меня разберётся. И, вроде как, опека входит в его обязанности. Надеюсь, я ему ничего, кроме спасибо, не буду должна.

— Да, конечно, но как мне его передать вам?

— Дмитрий Александрович приглашал меня на обед в эту пятницу. Я готов после обеда в его кабинете ознакомиться с документами.

— Благодарю вас, Алексей Дмитриевич, — искренне сказала я, приседая в реверансе.

Корсаков поклонился, затем попрощался с фотографом и уже собирался выйти, когда Карл Генрихович, не дожидаясь его ухода, обратился ко мне:

— Катерина Павловна, первый клиент будет только минут через сорок. Вы, если поторопитесь, можете прямо сейчас заняться портретом Марфы Григорьевны. Всё, как вы хотели: весь процесс от начала и до конца.

Успев заметить, как удивлённо приподнялись брови Корсакова, я, не тратя ни мгновения, рванула вглубь помещения, бросив:

— Нянюшка, вперёд! Салоп снимай, мою шаль — на плечи, и в зал.

Какое же это было облегчение сбежать из-под взгляда предводителя! А мой поспешный уход и впрямь был похож на бегство.