Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 143 – Светлана Томская

— Если для «Светописи», то вы могли бы поручить это Карлу Генриховичу.

Я молча смотрела на него, надеясь, что он сам вспомнит. И он вспомнил.

— Вы собираетесь заняться тем, о чём говорили, верно? А своему фотографу вы не доверяете.

Я покачала головой.

— Нет, Алексей Дмитриевич, я ему доверяю. Карл Генрихович совершенно искренне мне сказал, что если Светопись Вересаевых перестанет существовать, то он примет предложение любого, кто даст ему работу. Вот если бы он начал уверять, что ни за какие коврижки не станет работать у Шубина, — вот тогда я бы в нём усомнилась. А пока что он со мной. — Я замолчала на полуслове, наткнувшись на странно застывший взгляд Корсакова.

— Вы очень изменились, Екатерина Павловна. — На этот раз в его голосе не было бархата, только оттенок растерянности. — Рассуждаете, как полководец.

Да ла-а-адно! И никаких предложений заняться вышиванием?

— Обстоятельства так сложились, — сухо сказала я, пеняя на себя за излишнюю словоохотливость.

Предводитель наклонил голову.

— Я помню о своём обещании поговорить с городским головой насчёт подходящих помещений.

— Благодарю вас.

Возникла неловкая пауза. Корсаков почему-то топтался возле моих саней, его карета уже начинала мешать другим проезжающим. Правда, никто не скандалил. То ли благородный облик кареты с гербом на дверце затыкал рты, то ли предводителя город знал в лицо. И это начало меня тревожить. Мы, конечно, не в закрытом помещении, но, кто знает, может, даже такое внимание аукнется моей репутации.

— Екатерина Павловна, — собрался с мыслями Корсаков. — Как насчёт свадьбы…

Что? Какой ещё… Я уставилась на него с удивлением.

— Насчёт «Свадьбы Фигаро», — выждав театральную паузу, продолжил предводитель. В его голосе снова появились соблазнительные вибрации, а во взгляде — чертовщинка. — Премьера сегодня. Идти пьеса будет до самого поста. Моя ложа в любой день в вашем распоряжении. — Он поправился: — В распоряжении вашей семьи, разумеется.

А ведь он специально сделал паузу. Он что? Провоцировал мою реакцию?

Предводитель, от которого веяло арктической стужей во время переговоров в дядином кабинете, сейчас флиртовал? Катя, ты уверена, что оно тебе надо?

Так! Дистанция! Прежде всего дистанция.

— Благодарю вас, Алексей Дмитриевич, — вежливо произнесла я. — Непременно передам тётушке. Она будет в восторге.

Желваки на скулах предводителя дрогнули.

— В таком случае я пришлю приглашение Дмитрию Александровичу на всю вашу семью. — Слово «всю» он выделил.

— Катерина Павловна, — разрушил вновь возникшую паузу голос Марфы Григорьевны. — Я купила то, что вы велели.

Мы разом повернулись. Марфа стояла чуть в сторонке и переводила вопросительный взгляд с меня на Корсакова и обратно. Для того чтобы ей забраться в сани, предводителю надо было отойти от подножки, а он не спешил. И в глазах Марфы появилась настороженность.

— Всего доброго, Екатерина Павловна. — Корсаков наклонил голову, прощаясь, и поставил ногу на ступеньку своей кареты.

— И вам, Алексей Дмитриевич, — с чопорной вежливостью ответила я.

При этом я отметила его взгляд, брошенный на корзинку Марфы, откуда из-под тряпицы торчали две голые кости, но интересоваться, какое это имеет отношение к фотографии, предводитель не стал.

— Уф, — выдохнула я, когда роскошная графская карета тронулась с места.