Книга Первая любовь офицера, страница 51 – Рита Нестерова

Она встала из-за стола и пошла ко мне, но я отступил. Первый раз в жизни отступил от собственной матери так, будто от чужого человека. Она остановилась, поняв, и на лице у нее снова появилась паника.

— Саша, сынок…

— Не надо.

— Дай мне все объяснить.

— Объясняй, — сказал я. — Только без слез.Конкретно. Откуда письмо? Кто его написал? Почему ты сказала Любе про беременную женщину? Как эту хуйню прижумала? Кто была на фотографии? И почему я узнаю о сыне только сейчас?

Она молчала.

Вот тут я понял: она не готова говорить правду. Даже теперь. Даже когда все раскрылось. Даже когда я стою перед ней и прошу не как сын, а как человек, которому развалили жизнь. Она все еще считала, что может выбрать, какую часть мне дать, какую оставить себе.

Я кивнул.

— Понятно.

— Нет, подожди…

— Нет. Ты подождала уже одиннадцать лет. Хватит.

Я развернулся к выходу, но у двери остановился. Потому что было еще одно. Самое важное. То, что надо было сказать, чтобы она не вздумала лезть к Любе сама, давить, рыдать, просить встречи с внуком, устраивать свою привычную драму.

— Слушай меня внимательно, — сказал я, не оборачиваясь. — К Любе ты не пойдешь. К Дане тем более. Не позвонишь, не напишешь, не появишься у их дома, у школы, у секции. Если я узнаю, что ты полезла к ним без меня, я сделаю так, что ты вообще их никогда не увидишь. Поняла?

— Он мой внук, — прошептала она.

Я медленно повернулся.

— А ты ему кто? Женщина, которая украла у него отца? Подумай над этим, прежде чем произносить слово “внук”.

Она всхлипнула, но я уже не слушал. Вышел в коридор, хлопнул дверью и только в лифте понял, что руки трясутся. Не от слабости.

От того, как сильно я держал себя, чтобы не разнести эту кухню к чертям. Лифт ехал вниз, а я смотрел на свое отражение в мутном зеркале и видел мужика, который за один день постарел лет на десять. Смешно.

Вчера у меня был отпуск после ссоры с начальством, мотоцикл в гараже, пустая квартира и старая злость на женщину, которая когда-то исчезла.

Сегодня у меня есть сын. Есть Люба, которая смотрит на меня как на угрозу. Есть мать, которой я больше не доверяю ни на грамм. И есть одиннадцать лет, которые никто мне не вернет.

На улице я сел в машину и долго не заводился. Просто сидел, смотрел на двор и пытался дышать. В голове снова и снова всплывал Даня. Его рука в моей. Его вопрос:

— А вы откуда знаете?

Господи. Пацан спросил, откуда я знаю его имя. А я хотел сказать: потому что я должен был выбрать тебе это имя. Должен был спорить с твоей матерью, как тебя назвать. Должен был забирать вас из роддома.

Должен был стоять над кроваткой и думать, что у меня теперь есть сын. Должен был учить тебя завязывать шнурки, держать удар, не лезть на рожон, защищать мать. Должен был быть рядом. А вместо этого стоял у подъезда, как прохожий.

Я достал телефон. Открыл переписку с Любой. Пальцы зависли над экраном. Хотел написать много. Что мать все подтвердила. Что я не знал. Что мне жаль. Что я готов ждать. Что хочу увидеть его снова. Что хочу поговорить. Что хочу ворваться в их жизнь и в то же время понимаю, что не имею права. Все это крутилось в голове, но на экран легла только одна фраза.

Он на меня похож.

Я отправил и откинулся на сиденье. Потому что это было единственное, что я мог сказать сейчас без крика. Без требований. Без боли, которая разрывала грудь. Он похож. Да.