Книга Первая любовь офицера, страница 45 – Рита Нестерова

И меня так резко кольнуло, что я отвернулась к плите, будто мне срочно понадобилось помешать ничего.

— Мам, есть хочу зверски, — сообщил сынок, заходя на кухню. — Я сегодня почти умер на тренировке. Тренер нас вообще пожалеть решил в другой жизни.

— Руки мой, герой спорта, потом за стол.

— Я чистый душой.

— Руки, Данил.

Он состроил страдальческое лицо, но пошел в ванную. Я поставила на стол тарелку, достала сметану, хлеб, нарезала огурец, хотя он его опять оставит на краю тарелки, потому что “зелень портит еду”.

И пока все это делала, ловила себя на странном желании оглядываться. Как будто сейчас на кухню войдет еще кто-то. Большой, лысый, в тельняшке или в своей темной куртке, встанет у стола, глянет на Даню, скажет что-нибудь резкое, а сын ему ответит в том же духе.

Господи, какая дурь. Откуда вообще эти картинки? Я сама себя готова была ругать. Никакой семьи у нас троих нет. Есть я. Есть Даня. Есть мужчина, который появился спустя одиннадцать лет и теперь хочет узнать сына.

И есть огромная яма между нами, в которую можно рухнуть с головой, если сделать один лишний шаг.

Даня сел есть, и кухня сразу стала живее. Он рассказывал про тренировку, про какого-то мальчишку, который решил выпендриться и чуть не навернулся с перекладины, про тренера, который орал так, что даже родители в коридоре притихли.

Я слушала, кивала, подливала чай, улыбалась в нужных местах, но все равно где-то сбивалась. Сын быстро это заметил. Он вообще последнее время стал слишком хорошо меня читать. Слишком.

Иногда мне казалось, что я воспитала себе маленького детектива, которому достаточно одного моего взгляда, чтобы понять: мама врет, мама тревожится, мама опять делает вид, что все под контролем.

— Ты опять странная, — подметил он, макая оладушек в сгущенку.

— Спасибо за комплимент.

— Я серьезно. Ты как будто тут сидишь, а сама где-то в другом месте.

Я поставила кружку на стол и заставила себя улыбнуться.

— Просто устала. День длинный был.

— Из-за того дяди?

Вот и все. Приехали.

Я на секунду даже ложку в руке остановила. Даня смотрел на меня открыто, прямо, без детской наивности.

Он спрашивал вроде бы просто, но за этим вопросом уже стояло больше. Он видел двор. Видел Шарапова. Видел, как я на него реагирую. И, наверное, уже сам собрал в голове какие-то куски.

Дети иногда собирают быстрее взрослых. Особенно дети, которым пришлось рано научиться смотреть внимательнее.

— Какого дяди? — потянула я время.

Даня закатил глаза.

— Мам. Ну того. Который машину тебе вытащил. Который сегодня у подъезда стоял.

— Саша, — сказала я, и имя во рту прозвучало слишком знакомо. — Его зовут Саша.

— Он тебе кто?

Я провела пальцем по краю кружки, пытаясь придумать ответ, который даст мне еще пару дней. Или пару часов. Хоть что-нибудь.

— Старый знакомый.

— Очень старый?

— Очень. Явно ведь не твой ровесник.

Даня кивнул, но по лицу было понятно, что ответ его вообще не устроил. Он взял еще один оладушек, откусил, пожевал, потом снова посмотрел на меня.

— Ты рядом с ним другая.

У меня внутри все сжалось.

— Какая?

— Ну… дерганая. Злая. И еще… грустная, что ли.

Я резко встала, начала собирать со стола лишнее, хотя убирать там было почти нечего. Просто руки надо было чем-то занять.

— Даня, ешь.

— Я ем.