Книга Первая любовь офицера, страница 31 – Рита Нестерова

И вот тут я, к своему стыду, реально радуюсь.

Вот прямо по-человечески.

Потому что да. Потому что наконец-то хоть одна проблема за последние сутки может решиться быстро, без нервотрепки и без унижений. Потому что я уже устала тащить все сама и сейчас, с этим делом, мне реально нужна помощь.

И если эту помощь сейчас может дать именно он… ну что ж. Мир не рухнет. Еще сильнее он уже все равно не рухнет.

— Отлично, — отвечаю я и даже не скрываю, что мне полегчало.

Мы идем к его машине, и я, садясь внутрь, вдруг ловлю себя на совершенно дурацкой мысли:

— Слава богу, сегодня я сижу спереди.

е как вчера ночью, когда все было через одно место, когда меня колотило, когда я сама не понимала, то ли плакать, то ли орать, то ли смеяться от абсурда.

Он заводит машину, включает музыку фоном.

Не лезет сразу с вопросами. И это, как ни странно, даже помогает. Потому что если бы он сейчас начал резко копать в душу, я бы, наверное, открыла дверь на ходу и вышла.

Но Саша просто выруливает с парковки, выезжает на дорогу, и только через минуту бросает, не поворачивая головы:

— Как, говоришь, тебя угораздило туда попасть вчера?

Я смотрю в окно, а потом понимаю, что мне уже плевать на красивые формулировки.

— Мужа за причиндалы ловила, — чеканю сухо. — С любовницы снимала.

Тишина на секунду.

Потом он выдает:

— Мудак.

Я даже поворачиваюсь к нему.

— Как можно такой женщине, как ты, изменить? — добавляет он уже тише.

И вот тут я не выдерживаю и коротко смеюсь.

С насмешкой над собой, над ним, над всей этой гребаной жизнью.

Потому что, ну да. Отличный вопрос.

Правда, очень вовремя. Спустя столько лет, когда он сам когда-то сделал ровно то же самое… просто другим способом.

Я отворачиваюсь обратно к окну и думаю про себя… ну ты же как-то смог, Шарапов.

Но вслух говорю другое.

— Да ладно, все мужчины кобели.

— Все да не все, — ухмыляется он.

Я фыркаю и больше ничего не отвечаю.

Потому что не хочу сейчас спорить.

Не хочу начинать этот разговор, пока у меня голова еще после бессонной ночи гудит, пока внутри все на взводе.

Пока я сама не понимаю, чего во мне больше — злости на Валеру или старой боли рядом с Сашей.

Дальше мы едем молча.

Музыка на фоне, дорога мелькает за окном, я достаю телефон и пишу Дане.

Спрашиваю, как он, поел ли, не забыл ли про занятие. Он отвечает быстро:

Все хорошо, мам. Скоро пойду, сменку взял. Не переживай.

Молодец, сынок,

— пишу я в ответ и убираю телефон.

Какое-то время мы стоим на заправке. Шарапов выходит, а я остаюсь в машине, смотрю перед собой и вдруг понимаю, что у меня внутри опять начинается этот странный раздрай.

С одной стороны… я сижу рядом с мужчиной, которого когда-то любила так, что готова была за ним хоть на край света.

С другой — я взрослая женщина и явно уже не подхожу для всех интрижек и игр.

И все это настолько нелепо, что хочется рассмеяться.

Вот реально. Если бы кто-то снял про мою жизнь сериал, я бы первая сказала: перебор, сценарист, слишком много всего в одну серию.

Дверь открывается, и Шарапов снова садится за руль. В руках у него два стакана.

— Кофе какой будешь? Капучино, латте?

Я смотрю на него, на стаканы, на его пальцы, на этот дурацкий жест — и сама не понимаю, почему мне от такой мелочи вдруг становится так странно.

— Латте, — отвечаю я .