Книга Ветер с Северного моря, страница 66 – Анна Морион

Но пребывать в неведении, к счастью, ей оставалось недолго: вскоре супруги взошли на небольшой холм, и глаза Хелен широко распахнулись.

Море. Темно-синее, шумящее, беспокойное.

Скалистый пляж, заполненный валунами и камнями – белыми и темными, большими и маленькими, грозными и милыми. На одном из валунов сидела большая белая чайка и поедала рыбу, однако, заметив людей, она громко недовольно вскрикнула, распахнула свои широкие крепкие крылья и взмыла в воздух.

— Море? – ошеломленно прошептала Хелен и крепко укуталась в свою шаль: дул довольно свежий, холодный ветер. – Море! – Она счастливо взглянула на мужа. Тот спокойно улыбался, наблюдая за ней. – Мистер Нордстранд! Какая красота! Я и не знала, что Мидскуг-Манор стоит едва ли не на морском берегу! Я никогда раньше не видела море…

— Но вот оно перед вами. Оно на вашей ладони, Хелен. Каким вы находите его? – поинтересовался Бьорн-Магнэ.

— Прекрасным… Но в этой красоте чувствуется гроза, непокоренная сила… – Хелен глубоко вздохнула соленый морской воздухи и улыбнулась. – Так это сюда вы приходите?

— Именно так.

— И что вы ищете здесь?

— Покой.

Хелен удивленно взглянула на супруга.

— Покой, сэр? От чего?

— От вас, Хелен.

Сперва Хелен удивилась этому короткому, решительному ответу, но потом понимающе усмехнулась: так это сюда он сбегает, как рассерженный, упрямый мальчишка от строгой матери!

«Но я ведь не строгая мать, а жена, и всего лишь, что я требую от него – соблюдение правил приличий. Неужели для него так сложно это принять? Здесь, на этом пляже нет правил: волны бьются о камни тогда и как им это заблагорассудится, ветер меняет направление каждый час, и даже чайки кричат так громко, словно пытаются лишить слуха всех, нарушивших их покой и прием пищи. И мой муж такой же: ветряный, непостоянный, и напоминает собой чайку – я вошла в его жизнь и пытаюсь приучить его к порядку, а он улетает от моих справедливых рассуждений и просьб – в ветер, к морю, от меня! – думала Хелен, смотря на супруга с неодобрением в глазах. И это неодобрение она скрыть не пыталась и не желала: пусть видит, что она поняла его натуру. Пусть знает, что она разгадала его. – А может, вы, Бьорн-Магнэ, считаете себя подобным этому морю? Таким же грозным и непокоренным? Увы, я таким вас не вижу – скорее, холодным и расчетливым. Пусть работники на ваших верфях подчиняются вам, я – не одна из них. Вы получили в супруги настоящую леди, и я останусь ею до конца моих дней – нравится вам это или нет.»

— От меня. Как занятно, – криво усмехнувшись сказала вслух Хелен, обращая свой взгляд на море. В этот момент Бьорн-Магнэ казался ей жалким. Таким жалким, что она пожалела о том, что позволила себе провести с ним ночь… Пусть даже и великолепную. Еще вчера она считала, что они могут «жить», а не «существовать», но сейчас с отвращением поняла, что этого никогда не случится: он не изменится и не позволит изменить его ей. Что ж, все-таки, она ошиблась, и он и есть море – непокоренное и дикое. – И каким же образом я причиняю вам беспокойство?

— Я уже высказался, Хелен. Вчера, в карете, и, пожалуйста, давайте больше не будем возвращаться к этой теме, – требовательным тоном ответил ей муж, также смотря на море, расстилающиеся перед его глазами.