Книга Единственная для офицера, страница 16 – Ева Енисеева

— Который был всего лишь интрижкой юности!

Я тоже умею показывать зубы.

— Я и забыл, какой ты можешь быть сукой, Алиса

— Я напомнила? Отлично! Провожать не надо.

Я снова рванула к двери, готовая грызть эти замки зубами.

— И ты думаешь, что после этого получишь зал? — бросил он мне в спину.

Я замерла, сжав зубы так, что хрустнуло в ушах. Плевать. Соберу манатки снова и уеду.

Мне не привыкать начинать с нуля.

— Как это открывается? — я встала перед дверью, гипнотизируя замки.

— Там не заперто, — сухо бросил он.

Боже… какой позор! Этого всего можно было так просто избежать. И почему я подумала, что он закрылся? Почему я просто ручку не дёрнула? Не поверила!

Я открыла дверь.

Просто нажать на ручку и уйти. А я устроила драму с обмороком…

— Извини. Не стоило мне приходить, — сказала я напоследок, не оборачиваясь.

Но за спиной послышался шорох ткани. Захар уже надевал куртку.

— Тебе уходить не стоило, — ответил он своим командным тоном.

Потом просто взял меня за руку — на этот раз так, что

не вырваться — и потянул к выходу. Все-таки провожать.

Ну капец. Доигралась, Лисичка.

Глава 9. Захар

Она когда испугалась, я думал прям щас пойду этого Громова убивать. Прямо сейчас. Сию секунду. Голыми руками. Просто в порошок, муку!

Так не реагирует женщина, которую дома ждут с цветами. Так реагирует та, кто привыкла ждать удара.

Я же не сильно схватил-то. Не больно, просто удержать хотел, чтобы не ушла. Чтобы договорить, чтобы…

Когда она стала оседать на пол, я думал сам сейчас рядом копыта отброшу!

Хорошо подхватить успел в последний момент, прижал к себе — легкая, как пушинка, почти невесомая.

— Алиска, ты чего? Алиса, Лисичка, милая, ну же…

Бледная, губы белые, дыхания почти нет. Я уложил её на диван, начал по щекам хлопать, а у самого руки ходуном.

— Алиса, очнись!

А она как ни в чем не бывало глаза открыла, блять, и выдала, что “все в порядке”!

Всё, сука, в порядке!

Как же!

Я чуть сердечный приступ не получил. Я так не боялся под пулями на поле боя, когда Пашку на спине тащил! Меня до кончиков пальцев пробрало, весь хмель за секунду из башки выветрился.

Будет она мне рассказывать, что у нее все хорошо!

Врет и не краснеет. То есть нет — как раз краснеет, да так, что смотреть больно. Врунья!

Куртку накинул и за ней пошел.

— Ну говори, далеко ехать?

— Далеко, Захар, оставайся дома.

— Чтобы ты откинулась прямо за рулём, а я потом всю жизнь себя за это винил? Нет уж извольте, у меня на горбу и без этого есть, что нести.

— Я пешком дойду! Хочешь — машину здесь оставлю, утром заберу!

— “Далеко ехать” говоришь?! — прорычал я, едва сдерживаясь, чтобы не схватить её снова. — В тебе хоть что-то правдивое осталось, Громова?

Покраснела вся опять. Взгляд стеклянный. Загнанный зверек, а не “железная леди”.

— Рядом мы живем. Вон в той пятиэтажке через двор. Захар, пусти, я сама дойду…

Ага, разбежался. Так я и отпустил.

То есть руку-то я разжал, но пошел след в след, закрывая её спиной от ледяного ветра.

— Захар! — провыла она.

— Захар, Захар… ты лучше рассказывай, что происходит с тобой, Алиса.

— Муж на задании, я дома одна, деньги кончаются, вот и работаю много! — выпалила она, будто заученный текст. — Доволен?

— Как этого героя труда зовут, говоришь?

— Саша, – без запинки ответила она.